Две полоски. Двойная ошибка

– В три часа дня? Не рано?

– Могу предложить белое сухое урожая семьдесят шестого года.

Вольдемар виртуозно достал откуда-то бутылку вина, показал ее мне, словно я в этом разбираюсь. Мы на просторной кухне, все сверкает, пахнет вкусно, у плиты суетится повар, ему помогает еще один мужчина в белом кителе.

– Будет много гостей? – показываю в сторону поваров.

– Так что насчет вина?

Тощий совсем не слушает моих вопросов и не собирается на них отвечать. Какого хрена, спрашивается, потащил меня кормить вторым завтраком?

– Налейте.

Хотя нет, ответьте хоть на один вопрос.

– К этому вину хорошо подойдет сыр, виноград и кедровые орешки.

– И это вы называете вторым завтраком? Давайте уже сразу «Кровавую Мэри», и закусим шаурмой.

– Послушайте, я не знаю, что задумали ваши хозяева и кто они, но мне это не нравится. Меня заманили черт знает куда, за много километров от города, и держите в неведении, словно какую-то куклу.

Подошла вплотную, задрав голову, этот Волдемар высокий, как каланча, смотрю в его глаза, которые не выражают ничего, и грожу пальцем.

– И я больше чем уверена, что Корнев здесь ни при чем.

Долгая пауза, слышно лишь поваров, которые даже не отвлекаются на нашу милую беседу.

– Я все-таки рекомендую попробовать вино.

– Ой, да к черту вас.

Не хочу больше находиться в этом доме, такое ощущение, что сегодня здесь будет серпентарий, соберутся змеи, гадюки, удавы, кобры, начнут шипеть и брызгать ядом. Не мое это.

Уверенно иду прямо, сжимая кулаки, кипя праведным гневом, не зная куда.

Нужно найти лестницу, свою комнату, забрать вещи и валить. К черту гонорар, который, кстати, уже перечислили, и сумма довольно немаленькая, столько никто не платит переводчикам за работу в неформальной обстановке. Да столько, я уверена, и проституткам элитным не платят.

Остановилась, вцепившись в стену. Клим тогда говорил о деньгах, что даст сколько надо. Это все он подстроил, уверена, что он.

– Тебе не идет так ругаться. Ну, разве только когда кончаешь, на выдохе и охрипшим голосом.

Второй черт из табакерки.

Первый порыв был – бежать. Нет, не потому, что он сделает мне больно, унизит, как-то заденет. Если бы словоохотливый Аверин хотел это сделать, он бы сделал, но он даже шлюхой меня не назвал, чувствовал, что я не такая.

Боюсь другого. Как тогда, в машине с Климом. Боюсь своих эмоций.

– Так куда бежит моя крошка-мышка? – горячий шепот на ухо, по шее бегут сотни мурашек, кусаю губы.