Две руки потентата (СИ)

— Мне все уши прожужжали, что после победы кайзер обрушится на нас всеми силами. И всячески пытаются вызвать недоверие и неприязнь.

— А зачем ему воевать с нами, если германская промышленность получит огромный рынок сбыта?! Неужели ты думаешь, что Германия переварит всю Европу за несколько лет, когда потребуются десятилетия?! Да и зачем тебе и Вилли в таком случае держать огромные армии, если воевать между собой вы не намерены? Ведь в Азию везти товары можно только морем, а кто контролирует морские пути?

— Вопрос риторический, — усмехнулся Александр Михайлович, — Вилли кайзер Западной империи, мне принадлежит Восточная — мы ведь так с ним договаривались, да и ты постоянно о том говоришь.

— Не совсем так — нам нужны сильные страны там, но не способные сами стать империями. Это Китай и Индия — пупок развяжется их присоединять, лучше создать между нами «буферную зону», чем мы и занимаемся. И не стоит нам внедрять там наши порядки — зачем геморрой размером с кулак? Достаточно, что там не будет регулярной армии способной угрожать нам, но достаточно сильной, чтобы при нашей помощи отразить нападение «морских держав».

Только и всего, а наши протектораты пусть живут, как хотят, но армии создавать не имеют права, так, «опереточные», как у бухарского эмира, для подавления бунта или борьбы с разбойниками. Этого достаточно — расширять границы можно и без присоединения колоний — зачем нам вековая вражда? Хотя отечественным промышленникам и дельцам это неимоверно выгодно — они могут беспрепятственно грабить народы. А нам зачем это надо — так осложнять будущие взаимоотношения? Жить надо мирно, и армия у соседей не должна представлять для нас угрозу, но быть способной отразить набег морской пехоты.

— И потому мы займем Персию, и выбьем оттуда англичан. Это прямой путь на Индию, где англичан люто ненавидят.

— Совершенно верно, государь, ты сделаешь то, за мысль о котором твоего прадеда лишили жизни за английское золото.

У нас теперь все просто — ездишь в Лондон и Париж, соришь там деньгами — ты враг. Теперь все призадумались. А война неизбежно начнется, как только англичане введут свои броненосцы в Дарданеллы…

— Господин министр, я редко с кем говорю, тем более откровенно — но в такой момент, нашим странам нужно окончательно прояснить позиции, чтобы не осталось никаких недоговоренностей, как любят делать политики и дипломаты.