Две руки потентата (СИ)

Понятно, что не с этим монархом — Николай Александрович, хотя и благосклонно относился к наместнику, но Алексеева уже не устраивал, так как Евгений Иванович хорошо знал, какими грандиозными катаклизмами окончится правление последнего русского императора.

— Все это звенья одной цепи — явно договаривается о комплоте. Или заговор, либо как Павла Петровича — помрет от апоплексического удара табакеркой в висок, — усмехнулся Андрей Андреевич, откинувшись на спинку дивана — уже третьего по счету, два прежних сгорели от японской шимозы.

У него было чуть комфортнее, все же флагман, а салон пусть скромно, но обставлен. У всех остальных железная мебель и пробковые матрасы. А перед боем аврал будет — все способное гореть под бронепалубу отправится. А то, что сражение будет, никто из моряков не сомневался, прекрасно зная порывистый характер Макарова, что после стрельбы по Кунсану отправился с эскадрой к берегам Японии. Вряд ли Хейхатиро Того согласится безропотно терпеть обстрелы портов Страны Восходящего Солнца — обязательно выйдет в море для генеральной битвы…

— Николай Петрович, как себя зарекомендовали в боях флотские пулеметные команды?

— Великолепно, Евгений Иванович, нанесли японцам серьезные потери.

Там где стоят пулеметные расчеты, все атаки противника бесплодны и тщетны. Вот только одной команды на дивизию крайне мало, ваше высокопревосходительство хотелось бы иметь по восемь пулеметов на каждый из стрелковых полков. Мы ведь хорошо укрепились в окопах, все попытки противника наступать отражаем пушечным и пулеметным — потери сейчас несем намного меньше, чем раньше бывало.

Командующий Дальне-Восточной армией, а так по настоянию Алексеева переименовали вначале Маньчжурскую, потом Корейскую армию из политических соображений на нечто нейтральное, без упоминания зависимых от империи территорий, генерал-лейтенант Линевич, несмотря на свой почтенный 65-ти летний возраст, был на диво энергичен. Именно на этого старика, всецело его ставленника, он сделал расчет.

И пока тот оправдывал доверие — малыми силами генерал-майор Мищенко сдержал продвижение 1-й японской армии Куроки, навязав ей изнурительные бои. А затем подошел 2-й Сибирский корпус генерал Сахарова и стало полегче — японцев отбросили от Сеула на тридцать-сорок верст к югу, где линия фронта окончательно застыла до начала лета, хотя ожесточенные бои велись не переставая ни на день.