Напоила чаем с теми самыми баранками, после чего я забрался в душ, где долго фыркал под струями горячей воды, чувствуя, как усталость превращается в какую-то блаженную истому. Вытерся, проверил, как двери заперты, затем вытащил из сумки второй кольт, протянул Насте:
– Держи, в дополнение к парабеллуму твоему. Этот лучше.
– Чем? – Она взяла пистолет в руки и крутила, разглядывая. – Тяжеленный какой.
– Зато бьет как кувалдой, сорок пятый все же. Пусть у тебя будет. Да и ненамного он твоего тяжелее, это просто так кажется.
– А откуда?
– Трофей.
Расспрашивать не стала – пистолет просто на столе оставила. Сказала лишь:
– Спасть ложись, потом поговорим.
Я лег и словно в яму провалился: уснул через секунду.
Когда проснулся – часы показывали без четверти пять утра. Немудрено, в общем-то, почти двенадцать часов проспал. Настя спала, натянув одеяло почти до макушки. Я нагнулся, поцеловал ее в эту самую макушку, затем встал. За окном было темно, только круг света от фонаря с фасада нашего дома освещал участок улицы.
Снег шел, но не сильно. Дальше по улице еще такой круг должен быть, у следующего дома, но мне из окна его не видно, стенки здесь толстые.
Две машины подъехали, одна за другой, и остановились прямо в кругу света. Это и было основной ошибкой тех людей, что на них приехали, но ошибкой понятной, простительной: люди останавливались на свету потому, что это уже в крови было, в условный рефлекс превратилось. Я бы тоже остановился на свету, почти наверняка.
"
"Первым подъехал «виллис», из которого вышли трое, все в коротких тулупчиках, ставших уже униформой у местных правоохранителей, в вязаных шапочках, у всех автоматы, сплошь ППШ. На капоте «виллиса» эмблема из щита с мечом, Горбезопасность. Вторая машина была знакома – серый «жук» на подвеске «кюбеля». Из него двое выбрались, подошли к первым трем. Эти как попало одеты, один из них толстый.
Остается только попытаться угадать – за кем это? За нами, я уже угадал, такой я весь из себя прозорливый.
– Милославский, сука, – прошептал я. – Не выдержал, да? – и, обернувшись к спящей Насте, потряс ее за теплое плечо: – Подъем, тревога!
– Что? – испуганно вскинулась она.
– Тихо. Одевайся и будь готова, за нами приехали.
– Кто? – Голос стал чуть спокойней, начала просыпаться.
– Ну кто может быть, Горбезопасность и какие-то уроды из тех, что с Пашей были.
Вот так… зря я уважаемого профессора сам перед собой оправдывал.
