– Нормально, – одобрительно сказал я. – Вот в пять и заедем, нормально? В семь уже в Сальцеве будем, к десяти будем в дрова. Годится?
– А то! – совсем оживился Кирилл.
– Ну давай, увидимся тогда.
Так, похоже, что Кирюху я просчитал. У него вечное желание праздника в жизни, но сама эта жизнь дает к тому мало возможностей. Я когда-то сам таким был – тоже все праздника алкал, пока пару раз не обнаружил себя в нехорошей ситуации, когда кто-то подтянул за спьяну данное обещание. А если я все правильно понял, то и создавать такую ситуацию Кирюхе не понадобится: можно будет все проблемы куда меньшей кровью порешать и с меньшими проблемами.
Зачем себе карму портить зря? Не стану, пусть пока так побудет.
А Кирюха мне нужен, нужен. Кому чего, но лично в мою мозаику именно он должен принести последний кусочек.
Выбежав из общежития и забравшись в машину, с удовлетворением отметил, что кабина до сих пор не выстыла. Не возникло уже привычного желания выругаться, сжать зубы и отнестись к предстоящей поездке как к некоему обязательному испытанию стойкости.
Ладно, хорошо, погнали дальше по списку важных дел.
Додж, скрипнув подвеской и перевалившись через низкий сугробчик, выехал на дорогу, оказавшись в хвосте у большого грузовика с углем, медленно плетущегося узкой длинной улицей, кое-как очищенной от снега. Грузовик дымил, чадил, натужно рычал двигателем и сыпал на дорогу угольной пылью через неплотно прижатый задний борт. Обогнать его не получалось, но, к счастью, он вскоре свернул в какие-то глухие ворота, за которыми я разглядел котельную и немалые кучи все того же угля.
Заодно вспомнилось, что комендант наш, Петр Геннадьевич, рассовал под двери уведомления о том, что собирает плату за уголь для котельной. Не забыть бы, чтобы потом не пенял. Завтра отдадим, после аэродрома, если погода летная. А если нелетная? Ладно, может, еще и сегодня успею.
До Больничного переулка доехал минут за десять, наслаждаясь теплом и продолжая строить всякие фантастические планы по обмену своего «кюбеля» на вот эту вот американскую благодать.
На попавшийся навстречу гэбэшный джип с тентом посмотрел с оттенком презрения, видя, как кутаются в нем в тулупы три сидящих в кабине мужика.
Остановившись у знакомой уже общаги, в которой раньше жил Рома, сразу в дверь стучать не стал, а сначала обошел дом вокруг и заглянул во двор через щель между забором и полотном ворот, убедившись, что мой бывший «тазик» стоит, причем изрядно заваленный снегом.
