Обвязал лентами ткани запястья и лодыжки поверх штанин и рукавов, чтобы хоть как-то предохранить себя от быстрого промокания, потом натянул свитер и неуклюжие пожарные брезентовые штаны.
В гидрокомбинезон влезал долго – сноровки не было, и подсказать никто не умел. В конце концов Федька с Тенго широко растянули какую-то дыру-трубу на спине, а когда я в комбинезон влез – закрутили ее жгутом и завязали ремнем. Пояс с самодельными грузами из подручного железа, на спину, на лямках, просто резиновый мешок с ручным клапаном – он у меня и за компенсатор будет, и за аварийный запас воздуха.
К нему – противогаз, тот самый, что нашли на месте ухода Серых, со всем остальным. Поверх противогаза – капюшон резиновый. Покрутился, пощупал сам себя – течь будет, однозначно. Надеюсь только, что не очень быстро.
– Инструмент, – сказал Федька, подавая сумку с гаечными ключами и отвертками.
– Ага, давай, – промычал я сквозь противогаз.
Когда из саней вышел, мороза не почувствовал – разве что ноги холодило сквозь резиновые калоши.
Неуклюже переваливаясь, подошел к проруби, встал, набираясь духу. Тенго между тем размотал шланг, подсоединил к ручному насосу. Такая вот технология тут у нас кустарная.
– Ну пошел, – скомандовал я сам себе, взял здоровенный фонарь, затянутый в резину и обклеенный резиновым же клеем, и сиганул в воду.
Плюх, бух! Серая зелень вокруг, свет над головой, даже через снег, к удивлению моему, немного пробивается, сотни льдинок всплывают во взбаламученной мною воде. Течет.
Черт, сразу костюм потек, хоть и не очень быстро: вода холодная как жидкий азот, зараза! Через шею, через ворот. Сразу зазнобило.
Надо расслабиться, а то я так работать не смогу. Знаю только, что контейнер с бумагами внизу, под днищем, его еще найти надо. Перебирая руками по борту дебаркадера, опустился ниже. Днище – вот оно, все водорослями обросло, словно волосами, висят лохмами. Света стало совсем не хватать, да и фонарь через мутноватую речную воду недалеко бьет."
"Так, контейнер, тут металлический контейнер, к чему-то привинченный, скорее всего.
Валиев так его описал, но как его крепили – он не видел и специально не спрашивал. Тогда, когда Серых ему все рассказал, Валиев на контейнер плюнул. Когда почувствовал, что Серых погиб, – плюнул вдвойне, и лишь потом сообразил, что все может быть и не так плохо, записи еще понадобятся, – но было уже не достать: зима.
Но далеко контейнер быть не должен – его же потом доставать собирались.
