Онлайн-библиотека книг
Это всего лишь испуг, не более. И… Я ведь тоже испугался. Так что не вини себя ни в чем. Если сравнивать — ты очень смелая девочка. Не каждый мог бы, так вот, в одиночку, на острове…
Она через силу улыбнулась.
— Постараюсь больше не падать в обморок.
— Ничего. Не нужно стараться — это нормально. Если уж мужчины впадают в истерику, то вам, девочкам, по всей вашей женской природе, положено это делать.
— То девочка… — она еще раз улыбнулась, — то женщина… Сам-то, следишь за речью? Ну вот кто я для тебя, скажи честно?
Я отвел глаза в сторону.
— А это важно? Ты — мой друг. Подруга… Ната. Наточка… И все. Этим все сказано.
Она молча уткнулась мне в грудь, стиснула пальцы на моей спине — ее сотрясала дрожь…
— Спасибо тебе… За то, что ты есть.
— Глупости…
Я поднял ее. Дрова стали забыты: мне хотелось нести ее на руках, хоть до самого края города… Я решил возвращаться домой — уже не оставалось ни желания, ни сил, продолжать это, не очень-то удачное путешествие. Кроме того, не хотел подвергаться еще какому-нибудь, испытанию, полагая, что за последние дни их более чем достаточно.
Глава 6
Перерождение Угара
День не заладился, с самого утра. Ната обожглась, снимая чайник с очага — щенок крутился под ногами, и, в конце концов, бедная девочка, стараясь не отдавить ему хвост, поскользнулась, рука ее дрогнула… Досталось и самому Угару — несколько капель кипятка упали на чуткий нос пса, после чего подвал оказался заполнен жалобным визгом и причитаниями девушки.
В итоге, все мы разбрелись вдоль подножия холма и старательно обходили друг друга… Я не выдержал первым:
— Пойдите вниз.
Ната отрицательно мотнула головой, а Угар и вовсе сделал вид, что не слышит. Я угрюмо повторил:
— Пошли… Хватит уже…
— Я не хочу есть.
— Можешь не есть. Ты, лохматый, тоже обойдешься? Ну и ладно.
Пнув по дороге какой-то камень, я зло сплюнул и спустился в подвал.
Я хотел. Не чего-то, и не что-то. Я хотел, нет, страстно, до дрожи в коленях, желал — Нату! Желал именно так, как этого желает любой мужчина. Как человек, чудом оставшийся в живых, как выживший, больше не верящий и не надеющийся на чудеса.
