Двое среди руин

Он оскалил клыки, шерсть поднялась дыбом — он стал очень похож на разъяренного медведя! На его повторный лай и последовавшее затем, рычание, раздался злобный ответ, прозвучавший откуда-то сверху… Шипение, а потом резкий и короткий рев!

— Р-ряу?

Ни крысы, ни вороны таких звуков не издавали. Мы поняли это сразу и прислонились спина к спине. Я уже не сомневался — на нас собирались напасть!

— Гау! Га-а… — могучий голос Угара перекрыл это шипение. Пес крутанулся на месте и уставился на Нату. Мы похолодели — он выглядел настолько страшно, что у нас мурашки пошли по коже… Это был уже не пес — само исчадие ненависти и злобы стояло перед нами.

Взгляд Угара устремился куда-то сквозь девушку… Ната быстро повернулась.

— Дар! — она вскрикнула в испуге.

Я развернулся на носочках, вскидывая лук… Прямо над тропой, на самой кромке торчком стоявшей стены, сидел, ощерившись, огромный кот. Собственно, кошачьего в нем было столько же, сколько оставалось собачьего в Угаре. Он достигал таких же размеров, что и наша собака, отличаясь разве что еще более длинными клыками и невероятной ненавистью в желтых глазах, устремленных прямо на пса.

Морда зверя топорщилась жесткими, торчащими в разные стороны волосами, с пасти свисала пена… Уши плотно прижаты, хвост нервно колотил по бетону, сбрасывая вниз каменные крошки и ссохшийся пепел. От морды и вдоль хребта ярко-желтая полоса, что сильно отличало зверя от окраса обычной дворовой кошки. Он вдруг прижался к плите, собираясь прыгнуть вниз…

Ната, оступившись, дернула меня за рукав — стрела, нацеленная в голову зверя, просвистела мимо, ударившись наконечником о плиту, после чего раскололась на несколько частей.

Больше мы ничего не успели сделать — зверь прыгнул! И сразу, отбросив в толчке и меня и Нату, Угар вырвался вперед! Два тела сплелись в беспощадной и яростной схватке. Мы сразу поняли, что перевес в силе и ловкости не у нашей собаки — кот или кошка — превосходил его по всем показателям. Но Угар защищал нас! Во все стороны летели клочья шерсти, из сцепившегося клубка вырывалось рычание и злобный рев. Стремительный хищник уворачивался от клыков и ударов Угара, успевая при этом нещадно рвать пса своими лапами и зубами. Бывший щенок дрался самозабвенно и не менее жестоко, не обращая внимания на укусы противника, стараясь ухватить его за горло. Это гораздо чаще удавалось самому коту — но густая и длинная шерсть собаки мешала сжать смертельные «объятия» на шее Угара.