Впрочем, он особенно и не противился, по-моему, даже не совсем понимал, что происходит. А я все слышала… Сопротивляться я не могла, как-то разом почувствовав, что меня всю вывернули наизнанку. Была только боль и безразличие ко всему. Потом… Потом меня перевернули, подложили под живот подушку и изнасиловали сзади. Я думала, что они разрывают меня пополам! Кто-то предложил выбить мне передние зубы — хотели заставить меня сделать им всем минет, но боялись укуса… Тогда я и не знала, что это такое! Но, на мое счастье, это предложение никто не услышал.
Иначе бы меня просто изувечили до конца. Они вообще, друг друга не слышали. А я даже не кричала… Не могла — сама не знаю, почему. Просто не хватало дыхания… Они подняли меня на колени — сама я стоять уже не пыталась — и один из них собрался вложить мне в рот свой член. Я почти не соображала, что они хотят, так мне было больно и тошно от всего… Они запрокинули мне голову, зажав нос. Мне стало нечем дышать, и я открыла рот. Тогда он воткнул туда член. Наверное, я просто не могла делать того, что они требовали.
Я стала задыхаться, и тогда они стали меня бить. Потом опять бросили на пол, и все повторилось… В конце концов, я просто потеряла сознание. Когда очнулась, мама стояла в проходе у дверей и без звука, сползала по стене. Врача я вызвала самостоятельно… Ее увезли в больницу даже раньше — они никак не могли понять, кому из нас хуже! Перед тем, как уехать, она нашла в себе силы сказать мне, чтобы я молчала про брата. Она просто безумно любила его… всегда потакала ему во всем.
Потому он и делал всегда, что хотел. В больнице я провела несколько недель, и — ни разу! — за первые пять дней мама меня не навестила. Она дни и ночи проводила в поисках брата, который пропал и не появлялся все это время. Где она его нашла, как вытащила — не знаю. Врач, пожилой и опытный человек, делавший мне операцию, приходил часто. Я все время молчала. Он сказал, что теперь я должна беречься, иначе могут быть осложнения. Эти подонки мне все внутри разорвали… а потом обмолвился, что дети мне больше не грозят.
Он считал меня ребенком, не совсем понимавшим, что с ним происходит. Но я услышала и запомнила навсегда… все. Мама… Она обратилась к отцу с одной-единственной просьбой: чтобы он вытащил из этой истории брата. Все-таки врач сообщил куда следует, было заведено уголовное дело, и за него взялись следователи. Они приходили к нам домой, вызывали его и маму. Меня они не могли вызвать — я лежала в больнице почти два месяца. Приходили сами.
