В конце концов, один из них с ненавистью сказал маме, что ее сынок сделает с ней за дозу то же самое, что сделал со мной. Он говорил, что брат проиграл меня приятелям в карты, или просто обменял, на дозу, что это типично для наркоманов. Только мне было абсолютно все равно. Нет, не все равно… Я не могла ее простить. Мама заискивала передо мной, старалась во всем угодить — лишь бы хоть как-то, любыми путями, выгородить братца… Ну а он никому не попадался на глаза. Собственно, его так и не задержали — мама сумела заставить отца вмешаться.
Он действительно, был крутой… Только получилось не так, как она хотела. Брат пропал, и я думаю, что он приложил к этому руку. Скорее всего — он сам его и осудил… А мама, совсем уже потеряв голову, просто подсунула мне исписанный лист, в котором я признавалась, что сама всех пригласила к нам домой и все это организовала. Ей было невдомек, что никто не станет даже читать этот бред… Она в истерике билась головой о стену, говорила, что брата в тюрьме убьют, что она этого не переживет.
Потом дошло до того, что она стала меня обвинять во всем, будто это я на самом деле затащила их к нам… Я бросила школу, вернее, больше туда и не ходила после всего случившегося. На суд я не хотела идти. Меня выписали. Когда мама ушла на очередные поиски, я стянула все наши вещи, книги, все, что смогла, в одну кучу и подожгла. Жить не хотелось. Соседка заметила дым, ее муж вышиб двери и вытащил меня оттуда. Пожар успели потушить. А меня отправили в интернат.
Я пробыла там только один день, а ночью пришли взрослые ребята и увели меня с собой, в свою спальню… Ты, наверное, догадываешься, что я не в силах была уже им ни в чем отказать? Мне пригрозили, сказали, что я уже все равно, дырявая… Я даже не плакала. Для них это было тоже самое, что возбудитель — каждому хотелось взять меня именно в истерике. Но я просто молчала и лежала, как бревно. А следующей ночью сбежала. На улице меня подсадил в машину какой-то проезжавший мимо парень и отвез к себе.
Несколько дней я жила у него дома, пока он не сказал, что пора бы и отработать за его хлопоты. Он меня не бил, не заставлял… я сама разделась. Мне уже стало ясно, чем могу платить. Хоть я и ничего не умела, но ему понравилось. Говорил, что с такой маленькой, но зрелой, любой дохляк будет чувствовать себя мужчиной. Ты, наверное, уже понял? Так совпало…Он оказался сутенером. Что мне оставалось? Ни дома, ни семьи… никого.
