Двое среди руин

Если оно сухое — нам будет из чего развести костер.

С деревом я ошибся. При ближайшем рассмотрении это оказался мощный куст, да еще и весь покрытый острыми длинными колючками. Мы расположились под сенью разлапистого кустарника, надежно прикрывшего от порывов дующего ветра. Он нес с собой холодный воздух — ветер дул северный, стылый…

Я обошел стоянку — под ногами похрустывали полусгнившие ветки. Подобраться к нам во время сна непросто. Но это, если не иметь на лапах таких мягких подушечек, как у Угара… Ната куталась в одеяло — ей все еще было холодно.

Понадеявшись на установившееся тепло, мы нерасчетливо оставили дома зимние вещи и сейчас жалели об этом.

— Иди ко мне.

Она призывно протянула мне руку.

— Одеяло только одно… Мне сказал, а сам не взял!

— Я знаю.

— Будем спать вместе?

Я улыбнулся — она совсем перестала меня опасаться…

— Спать не придется. В смысле, всю ночь. Мы не в подвале. Кто-то будет сторожить до полуночи. Потом — другой.

И так до утра.

— А… Понимаю. А Угар?

— Не считая болота, мы еще не ночевали в таких условиях. Среди зарослей. Нужно быть готовыми, а полагаться только на пса… я опасаюсь.

Ната подвинулась ко мне поближе. Я положил возле себя лук, поставил копье и, преодолевая слабое сопротивление, усадил девушку на колени, обняв ее руками. С другой стороны, к нам привалился Угар. Ната затихла, а я сразу перестал ощущать и холод, и усталость — близость этой маленькой женщины мгновенно пробудила во мне все те чувства, которые я испытывал, ворочаясь в постели часами, без сна… Она доверчиво склонила головку и положила ее на мое плечо.

Раздался приглушенный голос:

— Ты устанешь.

— Нет, — почти шепотом ответил я.

— Ноги затекут…

Я промолчал и только крепче обнял ее, пытаясь укрыть от ветра. Она умолкла, а я, счастливый от близости и ощущения ее тела, тоже прикрыл глаза и опустил голову. Мы молчали. Девушка затаила дыхание, а я боялся потревожить ее малейшим движением.

Она была на моих коленях, я чувствовал ее упругие бедра, хрупкую тоненькую спину и ладони, которыми она уперлась мне в грудь. Казалось, от нее исходило такое тепло, что оно проникало даже сквозь кожу моей рубахи… Ната слегка шевельнулась и задела губами мое оголившееся плечо. Мы оба вздрогнули. У меня затуманилось в глазах — так сильно я хотел прижаться к ее нежным губам своими.