Она мало куда могла пойти на своем клочке земли и отвыкла долго находиться на ногах. Ее однообразная, полностью состоящая из круп, еда, тоже не способствовала накоплению сил. Она не позволяла умереть с голода, но, лишенная многих необходимых веществ, превратила девушку в еле живое существо. Ната практически лишилась сил, часто кашляла, на коже появились подозрительные пятна — еще немного, и я мог бы найти вместо человека остывший труп… Только мужество и немалая выдержка позволила ей вынести такие испытания. Я выяснил — воду она действительно брала из озера.
Больше ее просто неоткуда было взять. И та, насыщенная долго оседающими частицами сажи и пепла, тоже не способствовала хорошему самочувствию. Она сильно ослабла. Я вслушивался в ее кашель, и не мог представить себе — каким образом вытащу девушку наверх? Да, не умирала от голода и не имела сколько-нибудь серьезных ран — если не считать тот ушиб и недавний злополучный вывих. Но однообразный рацион сыграл свою роль. А нам еще предстояло столько пройти! Когда подступила ночь, я выбрал место, где в случае внезапного нападения мог сдерживать врага — крыс или еще каких-либо крупных хищников — и велел ей ложиться.
Ната просто повалилась на одеяло и почти сразу уснула. Я сидел возле нее и долго смотрел на лицо спящей девушки… Практически, совсем ребенок. А судя по выражению глаз — уже взрослый и немало повидавший человек. До меня стало постепенно доходить, что отныне все последующие ночи, как снаружи, так и внутри подвала, мне придется проводить вместе с ней…
Утром я разбудил ее очень рано — нужно спешить.
Мои запасы не бесконечны, а теперь их следовало делить да двоих. Сбавив темп, мы рисковали остаться без еды. Ната ни словом не высказала своего недовольства — она, на самом деле, умела подчиняться. Хотя, короткий отдых, выпавший на ее долю, не превышал четырех часов — слишком мало для истощенного организма.
Едва мы начали путь, как она оступилась и с размаху попала ногой в лужу. Липкая противная жижа с чавканьем расступилась и снова сомкнулась.
Девушка, скорчив гримасу, вытащила ногу из воды. С почти развалившегося кроссовка стекала грязь.
— Осторожнее.
— Я случайно.
Она словно оправдывалась. Мне это не понравилось — походило на то, будто она меня боялась. Но я вовсе не собирался давить ее своим авторитетом.
— Дай посмотрю, — как можно мягче произнес я и склонился над ее ногой.
— Да нет, я только намокла — и все!
— У тебя обувь почти на издыхании… А у меня нет запасных — на твой размер.
