Двое среди руин

Ната положила голову мне на плечо и призналась:

— Милый… Любимый мой… Можно мне тебе это говорить? Я ведь тоже не знаю, как это — любить… Я хотела быть с тобой, очень хотела! И я так боялась… Мне казалось — едва ты коснешься меня… и я сразу захочу тебя убить! А потом — нож, меч, что угодно! Но этого не случилось! Милый… Теперь — ты мой! Мой! А я… я отдам тебе все, всю свою жизнь… если только ты захочешь ее принять.

— Ната! Наточка!

Она крепко, словно боясь потерять, обхватила меня руками, и я, вдыхая запах, исходящий от ее волос, прижался к ним лицом, пряча, наверное, самую глупую и счастливую улыбку, какая может появиться у человека.

"

"…И произошло чудо! Ранним утром, мы, смущенные немного, но льнущие друг к другу, вышли из подвала, и при неярком свете посмотрели глаза в глаза. Легкие синеватые круги у обоих — последствия практически бессонной ночи. Минутная неловкость в общении, теряющиеся обрывки ничего не значащих фраз… А потом, одновременный порыв навстречу — и счастье, выплескивающееся из наших сердец! Не было больше недомолвок, не было пустых ссор и обид.

Ната на глазах расцвела, и я не мог налюбоваться ею, позабыв практически обо всем! На ее щеках розовел румянец смущения, но в карих теплых глазах горел огонь желания и любви… и, что и говорить, как я ждал и как хотел наступления вечера! Весь день мы только и делали, что искали прикосновений друг друга и выбирали место, чтобы слиться в объятии…

Угар, понимающий все с полуслова, на этот раз бестолково мешался мимо нас, не в силах осознать, что происходит.

Он тыкался громадной башкой в ноги Наты, и без того подгибающиеся от усталости, требовал внимания у меня — а я, одуревший от счастья, то отпихивал его прочь, то в шутку валил на пол…

Снаружи происходили события, которые в скором времени могли многое изменить. Уже совсем очистилось небо — ушли в прошлое грязные тучи, нависающие над головой, перестали литься дожди, где в каплях было намешано пыли и пепла больше, чем самой воды.

Резко потеплело — мы выходили из подвала и поражались тому, что можем ходить в одних только рубашках. Ната нашила их нам, используя для этого ткань, хранящуюся на складе. Все рубахи надевались через голову — так было легче кроить. Кроме того, мы все-таки смастерили веретено — и теперь, Ната тщательно выстригла все шкуры, собираясь изготовить пряжу для вязания. Мы бродили по холмам — я учил Нату стрелять навскидку, почти не целясь, по указанным мишеням.