Все в пене, в кустах мелькнула парочка громадных собак — они тоже, будто не замечали никого и ничего! Гул, шелест, сильный ветер — все сразу смешалось в одном трудно различимом шуме… А потом мы оба закричали, внезапно увидев то, что никак не могли понять!
Резкие, слепящие, огненные, рвущие в клочья облака, на землю стали падать солнечные лучи! Один, другой, десять, сорок — сотни! Они очень быстро слились в ярчайший поток и заполнили все пространство, освободив белесое небо от постоянной пелены. Мы, словно ослепшие и сошедшие с ума от радости, увидели высоко-высоко над головами солнце! Солнце! Как мы по нему скучали!
Мы кричали, пели, танцевали, прыгали и метались не хуже Угара — а он, воодушевленный нашим сумасшествием, превратился из могучего пса в озорного щенка, каким и должен был бы быть, несмотря на рост и вес!
…Это было не то солнце, к которому мы привыкли.
Но мы радовались и этому. Сразу стало очень жарко — в мешки ушло все, что мы еще надевали на себя при наступлении холодных вечеров.
Оно не имело привычного, желтого цвета: солнце стало красным, и мы могли смотреть на него, не боясь ослепнуть. Небо окрасилось в бледно-розовые оттенки. Земля стала ярко бурой, камни заблестели, трава и кусты приобрели тени, которых не видели уже давно, а главное, мы получили возможность видеть! Видеть столь далеко, что стали теряться от открывшегося перед нами простора! Перед нами расстилалась бесконечная равнина. Она то опускалась, то поднималась — мы могли это заметить благодаря тому, что находились на возвышении.
Мы видели даже покинутый нами город: он появился темными холмами далеко на горизонте к востоку от нас. Отсюда была заметна и цепь скал, к которым мы стремились — оказалось, что до нее совсем недалеко, может, немногим более двух часов ходу. До самого их подножия тянулись участки открытого пространства, перемежающегося кустарником и деревьями, уцелевшими после Великого пожара. Только сейчас я смог, по-настоящему, представить и оценить маршрут, по которому мы ходили в свои прошлые вылазки!
Мы увидели и вершины гор.
Не только скалы, продолжавшиеся вдаль бесконечно, а настоящие горы, за ними, где на пиках белел видимый даже отсюда снег. До них было невообразимо далеко, и предстояло еще найти проход в открывшихся скалах. Но теперь, после того как живительное светило вновь появилось над нашими головами, мы уже ничего не боялись…
— Дар! Дар! — Ната, плача и смеясь, опрокинула меня на землю.
