Двое среди руин

А ты? Ты тоже такое чувствовал?

— Всякое бывало… И думал, и представлял… И, едва сам в пропасть не прыгнул. Только я предпочитаю спать без сновидений — иначе, перед глазами встает то, что видеть не всегда хочется…

— Разве можно спать без сновидений?

— Если загрузишь себя какой-нибудь работой, так, что руки виснут, как плети, а глаза закрываются сами — вполне.

— Знаешь, — она чуть замешкалась, прежде чем продолжить, — я лежала сейчас с закрытыми глазами… и боялась их открыть. Думала — вдруг, все это случилось только в моем воображении.

Наш уход с острова, бегство от зверей, подъем…

— И что я — всего лишь порождение твоих измученных снов?

— Не то… — она грустно улыбнулась. — То есть, да, конечно. Но не совсем. Что я опять останусь одна…

Я прикусил язык — поделом…

Назад, в мою берлогу, мы шли почти четыре дня. Ната не могла двигаться с той же скоростью, какая была присуща мне. Сказывались накопившаяся усталость, почти полностью порвавшаяся обувь, и отсутствие еды. Как назло, зверьки, которые водились поблизости от нашего холма, почему-то, не попадались здесь — а я уже был готов употребить в пищу даже их.

Ел же их щенок? Ночевки превратились в испытание. С каждым днем все сильнее и сильнее крепчал мороз, даже замерзала вода в бутылках, хоть она беспрестанно качалось за спиной. От холода сводило конечности, и почти не попадалось ничего, что можно использовать для костра. Все давно и надежно погребено под слоем грязи и хлопьев, ставших единой, смерзшейся массой. Приходилось подолгу рубить топором, чтобы выудить, где-нибудь, кусок тяжелого, отсыревшего дерева, потом колоть его на щепки и терпеливо ждать, пока они нехотя начнут чадить… Животы сводило, несколько драгоценных сухарей приходилось делить на крошечные ломтики, не способные утолить голод. Силы таяли…"

"Ната не жаловалась. Вообще, казалось, что она, невысокая и хрупкая на вид, на самом деле высечена из камня. Она передвигала ноги, стиснув зубы, и изо всех сил старалась не быть для меня обузой. И, именно тогда, дожидаясь ее где-нибудь, на очередном подъеме, смотря на бредущую устало фигурку, я мрачнел, вспоминая о судьбе тех, кто в эти дни оказался так далеко от меня… Моя собственная семья.

Я уехал от них на несколько тысяч километров. Что с ними, живы ли они, смогли ли они спастись, если в тех, столь далеких от этих мест, краях, тоже пронеслась, уничтожающая все, подземная волна? Прошлые месяцы я отгонял от себя подобные мысли, понимая их логический исход.