Двойник с того света

 – Вон бочка с солёной капустой, рядом – чан с мочёными яблоками, ящик с картошкой. Она, как видите, вся проросла, перебрать не успела. На полках банки с вареньем. Нет тут никого. Не верите – пройдите и сами убедитесь.

– Стало быть, ваш квартирант зазря шум поднял, – окидывая студента укоризненным взглядом, выговорил городовой. – Вы уж не серчайте. Служба у нас такая. Наше дело на любое прошение ответить. Бывайте.

– А где печь? – осведомился Ардашев.

– Какая ещё печь? – пробормотала Телешова.

– Та, от которой труба наверх выведена?

– Какая ещё труба? – удивилась старуха.

– Нас завели в ту часть подвала, которая не отапливается. Здесь и оконца, как видите, не забиты. А есть и другая часть – с глухо заколоченными окнами и трубой от чугунной печи. И туда должна вести другая дверь, – горячо выговорил студент.

– И где же она? – недоумённо пожал плечами городовой.

– Разрешите лампу? – попросил Клим и, взяв её, вышел на площадку. Он принялся освещать стены и вдруг заметил в самом тёмном углу забеленную известью дверь с внутренним английским замком.

Она почти не выделялась на фоне стены. – А тут что? Извольте открыть, – велел студент.

– Ничего там интересного нет, – зло выговорила Телешова. – Там чуланчик. Хлам разный. Уж поверьте. Ключ давно потерян. А дверь ломать жалко.

– Я шутковать не намерен, – твёрдо выговорил полицейский. – Вы немедля дадите мне лом али топор. И я взломаю замок. Вот тогда и углядим, кто прав: вы или ваш квартирант.

– Ладно, я сама отворю, – порывшись в кармане передника, согласилась Прасковья Никаноровна.

 – Только вы не пужайтесь, там сестра моя старшая, она умопомешанная. Я за ней приглядываю. Но она буйная, потому её никому и не показываю.

Петли были хорошо смазаны, и дверь открылась без скрипа.

Перед глазами вошедших предстала каморка шириной в две сажени и такой же длины. В углу стояла маленькая железная печь. Стены были обиты мягкой материей, чтобы не пропускать звук. Свет едва проникал через щели в досках, которыми были заколочены оконца, расположенные у самого потолка.

Стола не было. На полу валялись грязная ржавая миска и кружка. У стены стояло ведро с водой. Естественные надобности заключённая справляла тут же. Воздух был до такой степени испорчен, что у Ардашева закружилась голова. В углу зашевелился ворох лохмотьев и показалась старушечья голова. Завидя вошедших, она приподнялась, подползала к ним на коленях и начала целовать руки. Несчастная была в одной юбке и рваной кофте. Её истощение дошло до предела.