Двойной латте в дождливый день

Рэйден заверил меня, что после тренировки подъедет к кафе и будет ждать в машине, отчего я чувствовала себе более уверенной.

Мама уже ждала меня за одним из столиков, накрытых клетчатой скатертью, и изучала меню.

– Привет, – поприветствовала я ее и нервно сглотнула.

Она оторвалась от меню и посмотрела на меня холодным взглядом, но где-то в глубине ее глаз плескалась… Грусть? Сожаление? Тоска? Я давно разучилась понимать ее эмоции, спрятанные за ледяной маской.

– Привет, Айви, хорошо выглядишь.

Я с сомнением осмотрела свои старые джинсы и серую толстовку.

Мамина вежливость настораживала, и, чтобы сбавить градус неловкости и напряжения, я взяла меню и спрятала за ним лицо.

– У меня не так много времени, нужно готовиться к защите проекта по экономике. Ты хотела поговорить? – спросила я, с деланой заинтересованностью изучая перечень десертов.

– Я хотела извиниться перед тобой.

– Что? – Мои руки задрожали, и я отложила меню, чтобы не выдать волнения.

Мама пригладила волосы, собранные в высокий хвост, сцепила руки в замок и с глубоким вздохом посмотрела мне в глаза:

– Айви, прости меня.

Я поступила ужасно: наговорила кучу обидных слов, ударила, выгнала из дома. Я не должна была так поступать.

Я с трудом проглотила ком и вытерла о коленки моментально вспотевшие ладони.

– И ты поняла это только спустя два месяца?

Она покачала головой и нахмурилась:

– Сначала я злилась, потом злилась еще больше, потому что ты перестала звонить и приходить домой, но в глубине души злилась на саму себя.

Потому что я такая плохая мать. Потому что постоянно обижаю тебя, а потом не нахожу в себе силы извиниться.

Еще немного, и я бы разревелась. Еще немного, и я бы кинулась обнимать маму и просить прощения… просто потому, что привыкла поступать именно так. Вместо этого я рывком поднялась с диванчика.

– Пойду сделаю заказ. Будешь что-нибудь? – спросила я как можно более небрежно.

Мама лишь нервно покачала головой.

Я заказала себе двойной карамельный латте – клубничного топинга у них не было, – а маме капучино без сахара, который она очень любила, и вернулась к столику, чувствуя себя спокойнее.

– Почему ты никогда мне не веришь? – прямо спросила я о том, что терзало меня на протяжении долгих лет.

Раньше я не решалась задавать ей такие вопросы. Раньше мы, в принципе, редко разговаривали по душам. Но Рэйден был прав. Пора расставлять границы и выстраивать новые отношения.

– Потому что все подростки врут родителям.

Мама горько усмехнулась.