Двойной латте в дождливый день

– Вы хоть предохраняетесь? – спросила она, к моему удивлению, без осуждения или агрессии.

– Твои бабушка с дедушкой были ярыми католиками, поэтому я, опасаясь их осуждения и гнева, хранила целомудрие, как и полагается благовоспитанной католичке, – тихо произнесла она. – А когда поступила в Лондонский университет и познакомилась с твоим отцом, то забыла про все заветы. Я лгала родителям, что мы с твоим отцом дальше поцелуев не заходили, пока однажды не забеременела. Они выгнали меня из дома, потому что я опозорила их перед всем приходом, и с тех пор я с ними не виделась.

Она подняла на меня взгляд, и я не смогла сдержать дрожь. Ее большие глаза кофейного оттенка были полны слез. Как давно я не видела настоящую Марису Харт без любимой маски!

– Ты была права, Айви, именно я – глупая идиотка, которая доверилась парню, залетела от него и бросила учебу. Именно из-за этого у меня все пошло наперекосяк. Больше всего я боюсь, что моя дочь совершит такие же ужасные ошибки и сломает себе жизнь.

Я даже не замечала, что по моим щекам текут слезы. Осознала это только тогда, когда капля упала в чашку и проделала углубление в пышной кофейной пенке.

– Айви, я беспокоюсь за тебя. Ты можешь встречаться с этим парнем, но, пожалуйста, будь осторожна. Я не хочу, чтобы он обманул тебя, как когда-то твой отец обманул меня.

Я раздраженно вздохнула.

Но кое-что точно изменилось. За один разговор она уже дважды упомянула папу, хотя до этого не говорила о нем несколько лет, и поэтому я набралась смелости, чтобы задать тревожащий меня вопрос:

– Папа ведь женился на тебе, вопреки родителям, и вы прожили вместе почти десять лет.

Ее плечи поникли, и она крепко сжала чашку.

– Айви… ты должна знать…

– Мы никогда не были женаты с твоим отцом.

Я уставилась на нее в немом шоке.

Мама подняла чашку дрожащими руками и сделала глоток.

– Ты была совсем ребенком и многого не понимала. Я говорила тебе, что отец часто разъезжает по работе, и ты верила.

– Но ведь… у меня была его фамилия.

– Он признал отцовство. Я же никогда не была миссис Колтон.

Я медленно переваривала информацию, и мне все больше хотелось сбежать. Не от мамы. А от всего остального. От воспоминаний о нашей уютной квартирке в Лондоне.