Двойная тайна от мужа сестры

Дедушка всегда стоял наверху, упираясь мозолистыми руками в перила, пристально следил за обитателями дома, никого не упуская из виду. Дворецкий ведет меня сразу в кабинет, словно ему не терпится выполнить последнее поручение своего умершего хозяина.

— Герман Альбертович просил сразу же привести вас в его обитель, он оставил вам письмо. Чай, кофе?

— Нет-нет, спасибо, — отказываюсь, хмурясь.

Письмо? Меня сразу настораживает известие о послании из могилы. Завещание не привело ни к чему хорошему. Что еще хочет от меня дед?"

"Дворецкий приоткрывает знакомую дубовую дверь, делает приглашающий жест рукой.

Я захожу туда с замиранием сердца, сажусь с легким страхом в черное кожаное кресло. Оно и раньше казалось мне огромным, и сейчас ничего не изменилось. Чувствую себя прежней маленькой девочкой, забравшейся туда, куда не положено, нарушившей чужой наказ. Так и кажется, что сейчас придёт дед и рявкнет, что это его место, его дом. Не могу избавиться от чувства, что пришла в гости, этот дом пока не могу воспринимать своим. И не уверена, что смогу. Всё здесь чужое, инородное.

— Прошу, — старик открывает ключом тумбочку и достает оттуда конверт, кладет его передо мной.

Глубоко дышу, немного кружится голова. Ощущение, что именно сейчас передо мной вскроется вся правда, что таит наша семья. Но в то же время гадаю, что дед мог мне такого написать? Дрожащими руками вскрываю бумагу с вензелями, открываю сложенный втрое листок.

«Дорогая моя Ева, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых…»

По щеке скатывается слеза и капает на листок.

Всхлипываю, закрываю рот ладонью и крепко зажмуриваюсь. Накатывает такая тоска, боль… Боже… Именно сейчас приходит абсолютное понимание, что больше никогда не увижу деда.

«…я не успел сказать тебе этого при жизни, но мне бесконечно жаль, что ты стала свидетельницей преступления нашей семьи…»

Глава 13

Давид

Подхожу к тачке, сажусь на водительское сиденье, завожу мотор. Вот же Ева, нашла за кого замуж идти… Дура… А я ведь… Заткнись, Давид, нечего об этой вертихвостке думать.

Еще и Милана на мозги давит со своим наследством. Как же достали меня эти сестры Стоцкие!

Что одна, что другая, обе одного поля ягоды. Уже отъезжаю на пару метров, резко торможу в последний момент. Вспомнил, как и сам в детстве оставался один, когда занятые своими делами родители отсутствовали дома, а нянька занималась посторонними делами. Разве было весело тебе, Дав?

Выругавшись, бью по рулю ладонью и резко выхожу из машины.