Не поняла, как все произошло, но дальше я оказалась насажена уже на два члена одновременно.
От собственного крика закладывает уши, нет, мне не больно, мне невероятно хорошо. Разум теряется в ощущениях, тело горит, каждая моя клеточка живет собственной жизнью. Я зажата, не в силах сдвинуться с места, между крепких тел двух мужчин.
Я почти на краю своего сознания, именно оттуда нарастает нечто невероятное и сильное, начинаю задыхаться. Они то синхронно, то по очереди входят в меня, насаживая на свои члены растягивая.
Такие огромные, но я приняла их, а мне все мало.
Шлепок по ягодицам, второй, третий.
— Господи… да… да… еще… да-а-а-а. Пожалуйста…еще…да.
Снова шлепок, все горит.
Оргазм разрывает на части, я рассыпаюсь на мелкие осколки, все продолжая пульсировать на еще больше увеличившихся членах.
Такого со мной не случалось никогда, я думала, что так не бывает. Но до встречи с этими мужчинами для меня много что было невозможно. Оргазм, как маленькая смерть и мое воскрешение. Теку, пульсирую, болезненно сжимаюсь, срываю голос в крике.
— Ебать… не могу больше… Крис… не могу.
Следом за мной кончает Игорь, накачивая мою попку спермой, потом Артём, до боли сжав плечи, кусает шею. Он лишь успевает вынуть член, теплая сперма на моих раскрытых половых губах, а я, кажется, умерла.
Член Громова покидает мою попку, я чувствую, как пульсируют мышцы ануса, как они выталкивают из меня его сперму. А он ласкает пальцами, размазывая ее по ягодицам.
— Птичка, ты живая?
— Нет. Уже, нет.
Чувствую, как бьется сердце Артёма под моей грудью, его дыхание на шее.
Мне хорошо, еще не могу понять, правильно я поступила или нет, но об этом надо было думать раньше, ведь я догадывалась, что будет."
"Но самое интересное, что до нашего секса втроем была еще возможность остаться с одним из мужчин хоть в каких, но отношениях.
Но сейчас это уже невозможно.
Какой нормальный мужик после группового секса будет серьезно относиться к девушке? Да никакой.
Стало немного горько, но я и это переживу.
Глава 26
— Подойди.
Молчу, не двигаясь с места, кутаясь в мужскую рубашку. Не знаю, чья она именно, но, судя по запаху морской свежести и цитруса, — Шульгина.
— Так и будешь там стоять?
Снова не отвечаю, смотрю в начинающее проясняться рассветом ночное небо, звезд уже не видно, прохладно. Перевожу взгляд на Артёма, он сидит в кресле на открытой террасе, поставив одну ногу на сиденье. Совершенно голый, медленно курит, выпуская тонкую струю дыма перед собой.
