— Почему ты так не уверена в себе? Что за сраные комплексы у такой красивой и умной девочки? Зачем ты повесила на себя ярлык жертвы? Он не для тебя, совсем не для тебя.
Жертвы? Какое точное, но грубое определение.
Память некрасиво отшвыривает меня на несколько лет назад. Старый многоквартирный дом на окраине, можно сказать, милого и живописного городка на Волге.
Мать, вечно недовольная жизнью, нас у нее четверо, все от разных отцов. Ночуем дома — и ладно, жрать просим мало, так это совсем прекрасно.
В тот период у нее был новый сожитель, она почему-то не могла без мужика. А то, что мужик — полное дерьмо, ее не смущало.
Мне шестнадцать лет, совсем недавно случилась моя первая любовь, мальчик из класса старше. Но, как и любая первая любовь, — это не радость, а больше страдания, я оказалась не так уж и нужна была этому мальчику.
Первый секс, нет, не как в красивых романах, ничего романтичного, больно, неудобно, потом несколько свиданий. Слезы, но я все еще верила, что он появится.
Не появился.
Да, так происходит у миллиона девчонок моего возраста, по всему земному шару. В шестнадцать первая любовь, это великая радость и большая трагедия. Но об этом ты поймешь через несколько лет.
— Кто, Кристина?
Слишком задумалась.
— Знакомые ребята, их было четверо, позвали в гости, просто посидеть.
Никому не рассказывала эту историю, в горле стоит ком, в глазах слезы. Ну не матери же плакаться было или старшему брату?
— Как это было?
— Шульгин, ты больной? Я не помню как! — срываю голос, кричу на него, хочу оттолкнуть.
— Как, Кристина? — трясет за плечи, почти выворачивая суставы."
"— Просто трахали по очереди, я не сопротивлялась, страшно было до жути, что ударят, что сделают больно, что совсем могут не отпустить, — произношу все на одном дыхании, слезы обжигают щеки, почти накрывает истерика, начинаю заикаться. — И ты пойми, это ведь были не какие-то левые парни, я их знала, вместе гуляли в одной компании.
Но мне было так страшно, что я не помню и половины той ночи. А когда ушла домой, три дня не выходила на улицу, понимая, что ведь могло быть и хуже, гораздо хуже. Что мог быть не просто секс, господи, да я ничего и не знала тогда о сексе.
Выдохлась моментально, ладонь Артём гладит спину, другой рукой фиксируя подбородок, заставляя смотреть в его черные глаза.
— Что ты чувствуешь сейчас?
— Ничего, только пустоту, не хочу об этом вспоминать.
