Я уже думал все — хана дуре!
Можно считать, что совершенно случайно, мы спасли человеку жизнь. И я очень надеюсь, что она ничего не выкинет на заседании суда. Сумма вознаграждения ей обещана приличная. В ещё висит дело о предумышленном убийстве. Кароче, совсем не выгодно гражданке с нами ссориться.
Из салона красоты выходит пара: мужчина и женщина. Демида я узнаю по трости, а вот его спутницу…
— Вот это да! — Присвистываю, когда гражданка Савельева садится в тачку.
— Класс да? — Гордо прищелкивает языком друг.
— Всего лишь парик, ватные валики в щеках, тонна тонального крема и маникюр.
— Класс… — соглашаюсь. — Вам самой нравится? — Иронично спрашиваю алкоголичку.
Женщина выглядит подавленной и тихой.
— На маму так похожа очень, — вдруг отвечает. — Прям жуть как похожа.
— Вот, чтобы вашей маме, наконец, за вас сегодня стыдно не было, запомнили, что говорить?
— Запомнила, — кивает. — А они на меня детей не повесят? Мне кормить их нечем…
— Не переживайте. Это даже не обсуждается, — отвечаю зло.
Раним я стал на эту тему. Прям хоть из органов уходи. Как увидел всех брошенок в доме малютки, так сердце не на месте.
— Давай, газуй, — напоминает мне про время Демид. — Нужно приехать раньше женщин. А то волноваться будут.
Алину с Лилей на заседание прямо из больницы привозит отец, укомплектованный врачом и юристами компании. Это бережет нервы всех участников мероприятия от нежелательных реакций и общения.
Безопасность негласно обеспечивают наши с Демидом подчиненные.
Конечно, дядька не сдерживается от провокаций. Он в них мастер.
— Интересно, — хмыкает, проходя мимо меня, — что делают на зоне с ментами и их женами? Хахаха… Уже насушили сухарей? Незабудь отсыпать папаше, ему тоже скоро будет нечего жрать. Пойдёт грузить вагоны. Хаха…
— Мой дед сегодня умер бы второй раз, — отвечаю ему с неприкрытой ненавистью. — Ты не достоин его фамилии. Смени.
— А ты достоин? Мелкий капитанишка? Много ты наслужил?
У меня начинает падать забрало.
Ничего же, если я ему сейчас выбью пару зубов? Без зубов же тоже можно показания давать… Тяжело дышу, сжимая кулаки.
— Иди своей дорогой, Фархат, — говорит брату, подоспевший отец. — Мой сын прав. Убийца не должен носить нашу фамилию.
— Это недоказуемо… сердце… — ёрничает дядька.
Отец тоже не сдерживается, делая шаг вперед.
— Пожалуйста, не надо, — перегораживает ему дорогу Алина.
И она права. Лишние разборки совершенно ни к чему.
