— А комната? Мы же ее уже приготовили. Я сегодня только пеленки с помощницей догладила. Платьица развесила… — всхлипывает.
— Ну тогда давай забирать ребенка, — вздыхаю. — Оформляй на себя усыновление.
— На себя… — теряется. — Я думала, может быть, мы девочку на тебя запишем.
— Ага, — хмыкаю, — А через три месяца мне жену забирать из роддома. Давай всех детей на меня запишем.
— Папа не согласится… — убито.
— Я не понимаю, — вздыхаю. — Все равно его дома нет. Какая разница ему? Мам? Ну давай, ты же умеешь его уговаривать.
Слезы, шантаж, угрозы перестать готовить эчпочмаки…
— Да ну тебя! — Перебивает, хихикая. — Свяжись хотя бы с этой новой женщиной из опеки. У вас же с ней нормальные отношения.
— Хорошо, позвоню. Жди, — отвечаю.
Сбрасываю звонок.
— Что случилось? — Возвращается к нам Алина с охапкой круп и макарон. — С кем ты говорил?
Я задумываюсь, как рассказать жене о том, что ее блестящая идея устроить личную жизнь Лили обернулась полным провалом.
— Ты меня пугаешь, Руслан, — заглядывает мне Алина в глаза.
— Что? Что-то у родителей? На работе? Собаки?
— Лиля сбежала из больницы, — решаю не юлить.
— Как? — Ахает жена. — Она же два дня назад родила. Завтра выписка. Я уже цветы, шарики заказала. Утром с ней говорила, она ни слова не сказала… Может быть, это у нее временное. Тепло. Погулять человеку захотелось…
— Алин, — вздыхаю. — Она сбежала с тем веселым пиццеоло, которому ты банкротиться помогала.
— Быть такого не может! А дочь? Она ее так ждала…
— Ее ждали ты и мама.
Лиля просто кайфовала от вашей безудержной заботы. Впрочем, чуда не случилось, она всегда так жила.
На глаза Алины набегают слезы.
— Но… — нервно гладит сыновей по макушкам, — как же теперь быть?
— Ну как? — Развожу руками. — Мать просит забрать.
— Нам?
— Да куда нам? Из роддома. Будет девка деда с бабкой ночными криками дрессировать.
— Нет, я все-таки не понимаю. Я сейчас ей позвоню. — Достаёт Алина телефон.
Я терпеливо жду.
— Не доступен…
— Сними розовые очки, — говорю жене.
— Оставь мне мои очки.
Без них троих детей не воспитаешь!
Ухмыляюсь. Это правда. С того момента, как у пацанов осталось два дневных сна, выживаем только на понимании и любви.
Дети недовольно начинают покрикивать.
— Пюрешки свои увидели, — вздыхает Алина.
Отдает их пацанам, откручивая крышки и помогая есть.
— От нас сейчас нужна какая-то помощь? Смесь? Одежда малышке?
— Мать поехала в роддом. Отзвонится.
— Хорошо, — напряженно отвечает жена. — Она бы тоже поехала.
