А это значит, что дед свою долю им завещает! Фара уничтожит фирму! Твой отец вложил в нее столько сил!
Перевариваю информацию. Мда… Хреново, конечно. И дед полную лажу с этим наследством замутил. Разделил бы акции уже поровну между двумя сыновьями и пусть разбираются, но нет. Он зачем-то ещё и внуков с обязательными правнуками в завещание вплел.
— И что? — Выдавливаю из себя. — У Ратмира точно сын?
— Точно… Отец уже неделю на таблетках от давления. Фара транши по сделкам перекрыл. Мы будем нищими!
— Ладно… мам, — прижимаю ее к себе и глажу по голове.
— Нищими — это ты преувеличиваешь, конечно.
— Не преувеличиваю, — отстраняется от меня она и смотрит в глаза. — Совет директоров замер. Боится падения акций. Ждут, у кого окажется основной пакет.
Я так далек от всего этого! И если в детстве мне казалось несправедливым, что у младшего брата было все самое лучшее, а я не успел на взлет семейного бизнеса. То теперь я считаю это благом. Жизнь без больших денег гораздо проще и понятнее. К тому же, в нашей стране до сих пор все решают связи.
А деньгами кидаются те, кого на «воскресную баню» не позвали.
— Так, — пытаюсь думать. — И что будет при самом плохом раскладе?
— Фара получит управление компанией. И обанкротит ее, как только твой дед умрет. Мы получим копейки!
— Копейки — это все равно миллионы? — Уточняю.
— Нет, — дергается лицо мамы. — Мы получим деньги за наши акции по цене рынка. А они будут равны нулю при банкротстве.
— Прекрати унижаться перед этим неблагодарным подонком, Элина! — Гремит над нашими голова голос отца.
— Он решил, что у него больше нет семьи!
Встречаемся с отцом тяжелыми взглядами. Я очень на него похож. Не понятно кто упрямее.
Спускается.
— Ему вон, — с презрением рассматривает мое разбитое лицо, — до сих пор нужно только подраться и с пистолетом побегать. Мальчишка!
Прикрываю глаза, гася в себе острое желание разосраться со всем вдрызг.
— Я, вообще-то, капитан полиции. Скоро проучу майора.
— О, — ёрничает. — Ты слышала, мать? Будет тебя на зарплату содержать высшего офицерского.
Если доживет.
— Ну что ты такое говоришь? — Ахает мама.
Я отодвигаю ее в сторону и делаю шаг к отцу.
— Обидно да, когда в тебя на столько не верит собственный отец, что даже после того, как ты заработал ему миллионы, он заставляет тебя пресмыкаться…
— Вмазать бы тебе! — Шипит отец, сжимая кулаки.
— Шакир… — виснет мать у него на плече.
— Добавь, — киваю и ухмыляюсь. — Я сейчас как раз побои еду снимать.
