"
"— Справлялась, — прижал меня бёдрами. — Ты справлялась со всеми своими обязанностями, Анна, — дёрнул за поясок и, раздвинув полы, коснулся голой кожи. — Очень хорошо справлялась.
Теперь он касался меня в открытую, раскрытой ладонью гладил по животу, по бедру. Я слышала его дыхание, чувствовала запах, и теперь это точно не было сном. И медленно, против моей воли сворачивающееся внизу живота желание, тоже не было сном. Моё собственное тело предавало меня и, что хуже всего, понимала это не только я, но и Денис. Пальцы его прошлись по кружеву трусиков в то время, как он смотрел мне прямо в глаза, держа меня, контролируя, сминая волю.
— Я надеюсь, что ты и теперь будешь справляться со всеми своими обязанностями, — отодвинув ткань в сторону, он коснулся моей плоти, и я судорожно хватанула ртом воздух. Схватила его за руку и попробовала оттолкнуть. — Очень надеюсь, Анна, — перехватив мою ладонь, он припечатал её к стене. Навалился на меня, поймал вторую руку и прижал её, как и первую.
— Нет, — мотнула я головой.
— Нет, Денис.
— Будешь, — прищурился, глянул в глаза.
— Нет, — моя слабая попытка высвободиться осталась незамеченной им.
— Будешь, — уверенный выдох у самых губ и буквально в то же мгновение рот его накрыл мой.
Я мотнула головой. Выпустив одну мою руку, Денис обхватил мой затылок и, прижав к себе сильнее, втиснул язык между моих зубов. Коснулся моего кончиком, а после просунул глубже, так, что я едва не задохнулась. Сжал волосы на затылке, зарычал, не отпуская. Меня пронзило запретное, болезненное удовольствие, ноги мигом ослабли.
Уперевшись ему в грудь, я, сбитая, потерявшаяся под разрушительным натиском, попыталась оттолкнуть его, заведомо зная, что это бессмысленно. Он целовал меня, буквально пожирая, влажно, настойчиво, не давая сделать вдоха.
Губы ныли, сердце стучало тяжело, беспокойно, а он крепко держал меня за волосы и пропихивал язык едва ли не до самой глотки. Понимая, что задыхаюсь, толкнула его сильнее. Тёмные глаза стали буквально чёрными, и меня окатило очередной горячей волной.
Денис дышал так же тяжело, как и я. Мои затвердевшие, болезненные от возбуждения соски, тёрлись о его рубашку, и это доводило меня до отчаянья, до безумия. Что он делает со мной?! Как мне избавиться от этого?! Шесть лет я не позволяла ни одному мужчине прикасаться к себе, шесть лет наказывала себя за прошлое, и вот это прошлое нагнало меня.
— Я не такая, — прошептала я. — Не такая. Я больше не хочу…
— Я не шутил, — пальцы оказались на моём соске.
