Он пах иначе, чем Денис, прикосновения его были другими, всё было другим, но… В памяти моей вспыхивали всё те же картинки. Руки на ягодицах, его твёрдость, его власть…
— Нет, — ухватила его за запястье. Встретилась с ним взглядом. — Нет, — выдохнула куда-то ему в шею.
Его голубые глаза потемнели, зрачки расширились от желания. Обхватив мой подбородок, он провёл пальцем по нижней губе. Руку его под рубашкой я больше не чувствовала — теперь она лежала на моём бедре, у самого края юбки. Одно касание, и он приподнял её.
— Антон… — зашептала я, — Антон… Антон Васильевич… Вы…
— Мы же договаривались? — отпустил мой подбородок и легко сжал волосы.
— Договаривались? Помнишь? Беречь тебя? И премию, — уголки его губ приподнялись, но взгляд вдруг стал жёстким. — Скажи, разве мы не выполнили свои условия?
Я сглотнула. Как загипнотизированная, смотрела на него, чувствуя только, как подол юбки поднимается всё выше. Наткнувшись на резинку чулка, он усмехнулся и, глядя мне прямо в глаза, потребовал:
— Скажи, Аня, мы сдержали слово?
Я молчала.
Да! Да, сдержали, но…
— Скажи, Аня, — голос ещё настойчивее. Резинка чулка вниз, его ладонь на моей ноге.
— Да, — не узнавая собственный голос, отозвалась я. Он продолжал смотреть, будто не слышал моего ответа, и я повторила громче: — Да. Да, Антон, вы…
— Тогда почему ты не сдержала своё? — он дёрнул чулок, и капрон жалобно затрещал под его пальцами.
— Я выполнила, — стряхнув оцепенение, снова ухватилась за его запястье. Изо всех сил сжала. — Оставь меня в покое. Оба оставьте! Я больше на это не согласна!
Попыталась нащупать ручку, но он, поняв это, тут же стиснул мою руку.
Подтянул меня к себе. Тела наши соприкоснулись. Я шумно задышала, почувствовав, насколько сильно он возбуждён, вдохнула глубже. Заполнивший лёгкие аромат вскружил голову мыслями, по телу пробежала дрожь.
— Пусти, — лихорадочно заёрзала, но стало лишь хуже.
Грудь, болезненная, наполненная томной тяжестью, соприкасалась с его — каменной. Соски затвердели, по телу всё сильнее разливалось непрошенное тепло.
Его сильная рука легла мне на талию. В его объятьях я сама себе казалась хрупкой и невесомой. Горела под его взглядом, не понимала, куда от всего этого деваться. Если Денис теперь мой… мой начальник, то и он…
— Да пусти же ты меня! — всхлипнула, упёрлась ему ладонями в грудь и оттолкнула. Не потому, что была настолько сильной, а потому, что он позволил мне.
Дрожала, не понимая, от чего именно. Помотала головой. Попятилась прочь, к двери, к спасению.
