Когда и как семена этого сибирского исполина занесло в Подмосковье, никому не ведомо, только рос он здесь десятки, если не сотни, лет, затмевая своей кроной привычные местному взгляду елки и березы, да сражен был как-то на заре века молнией, ударившей в самую вершину, иссох за несколько лет и рухнул, широко распластав в воде свои лапы. И унесло бы давно его течением, да спутанные кряжистые корни еще цепко держались за песчаную отмель, поросшую камышами.
Олейников спрыгнул на берег. Все так же, все по-прежнему, как и пятнадцать лет назад, когда накануне его заброски за рубеж генерал Кубин привез сюда Олейникова порыбачить, а на самом деле поговорить вдали от прослушиваемых коридоров Лубянки.
Перед глазами Олейникова поплыли воспоминания…
* * *– Хорошо здесь: тишина, благодать… – нараспев говорит Кубин, помогая Олейникову привязать лодку к поваленному кедру. – Я сюда часто сома пошукать под корягой езжу. Сом-то, он в начале апреля просыпается, и до нереста в мае у него жор идет. Местные этот островок стороной обходят, побаиваются.
Говорят, что, как молния ударила, здесь черти водяные поселились. А я вот не боюсь чертей…. Людей надо побаиваться, а не чертей. Черти, как и рыба, тишину любят, а люди – галдят, шумят…
И в этот момент, словно в подтверждение генеральских опасений, на противоположном берегу, хрипло прокашлявшись, пронзает утреннюю идиллию пионерский горн, и сквозь туман из репродуктора льется на всю округу бодрая песня:
По улице шагает веселое звено, Никто кругом не знает, куда идет оно.
Друзья шагают в ногу, никто не отстает, И песни всю дорогу тот, кто с нами, тот поет…– Ну вот, – вздыхает Кубин, – пионеры проснулись. Теперь вся рыба разбежится.
Прихватив из лодки удилища, Кубин с Олейниковым идут к огромному, вкрученному узлами в землю корневищу кедра.
– Лезь туда! – показывает рукой генерал вглубь лабиринта корней. – Там у меня тайничок маленький устроен.
Олейников ныряет под корневище.
– Обычно до лета пионеров не бывает, – ворчит ему вслед Кубин.
– Так сегодня день рождения Ленина. Может, слет у них, а может, их там и нет, а завхоз просто громкоговорители проверяет – готовится к сезону, – отзывается из темноты Олейников и вылезает наружу, держа в руках небольшую железную коробку. – Это?
– Оно! – кивает Кубин.
Генерал открывает коробку и, покопавшись среди разных блесен и крючков, выбирает самый большой.
– Вот этот на сома в самый раз! Цепляй! – говорит он Олейникову.
