Но щеки налились свинцовой тяжестью и казалось, померкни вдруг солнце, щедро льющееся сквозь витражи, пылающее лицо осветит все вокруг не хуже.
— Если ты не доверяешь мне — приставь почтенную женщину, которая будет находиться рядом с твоей дочерью во время занятий.
— Это было бы неслыханным. — Король подался вперед. — А что, у вас считается нормальным надзирать за юной девицей, словно за преступницей?
Эдгар замолчал, подбирая слова — тон короля ему очень не нравился.
— Не только девица, но и молодая женщина не выйдет из дома без сопровождения родственника, либо компаньонки.
Да и в доме не останется наедине с мужчиной, если он не отец, не брат и не муж.
— То есть подразумевается, что ваши женщины готовы раздвинуть ноги перед всяким в любое время и в любом месте, и только тщательный присмотр способен удержать их от этого?
— Нет! — На миг Эдгар даже забыл о том, что нужно следить за словами и тоном. Спохватился: — Прости, государь. Но это не так.
— Судя по тому, что вы делаете, получается именно так.
Либо ваши женщины и в самом деле не способны устоять перед искушением, и это их не красит. Либо ваши мужчины огульно считают их таковыми — и это не красит мужчин. Что скажешь?
— Государь, я не знаю, что ответить.
— Ясное дело, не знаешь. Потому что, как и все вы, не там ищешь целомудрие. — Король усмехнулся. — Целомудрие женщины, как и мужчины, впрочем — оно вот здесь. — Он постучал пальцем по лбу. — Здесь, а не между ног.
Он замолчал. Эдгар готов был провалиться сквозь землю: ему совершенно не нравился тот оборот, что принял разговор. Он ждал формального приветствия, пары-тройки ничего не значащих фраз, монаршей холодности — но отнюдь не беседы о женщинах и похоти. Да, нравы в Белоне были куда свободней тех, к которым он привык, но король, обсуждающий такие вещи с безродным человеком, которого впервые видит… Происходящее смахивало на форменное безумие.
— Я хотел бы отослать тебя обратно.
— Нарушил молчание король. — Но это обернется скандалом, а скандал мне не нужен. Мне нужно, чтобы моя дочь чувствовала себя свободно в вашей вере, не давая повода для придирок, их и без того найдется немало. Если я отошлю тебя, другого учителя мне не видать — потому что, как я понял из твоих слов, ученость ваших мужей неотделима от церкви. И если я потребую человека в возрасте, он неизбежно окажется церковником, а этого добра мне тут не надо.
