С меня на сегодня хватит, да и с тебя тоже. Если хочешь, завтра повторим.
Он подошел к поднявшемуся навстречу Бертовину:
— Пойдем?
— Идите, я еще Хлодия погоняю.
— Тогда и мы подождем.
Рамон разлегся в траве. Эдгар с четверть часа наблюдал, как Бертовин занимается с Хлодием, потом растянулся рядом.
— Слушай, все не получается спросить — что за история была со спасенной девой?
— Дагобер наболтал?
— Он.
— Вот у него и спроси.
— «Спроси». — Хмыкнул Эдгар. — Он со всеми сквозь зубы общается, или только я удостоился такой чести?
— Не обращай внимания, фамильная спесь.
Племянник короля, а тут приходится общаться с…
— С ублюдком. — закончил молодой человек за собеседника.
Тот вынул изо рта стебелек.
— Плюнь и разотри.
— Тебе легко говорить.
Рамон приподнялся на локте, взглянул в глаза брату. Медленно произнес:
— Да. Мне легко говорить. Хочешь поменяться?
— Прости.
Тот кивнул, снова опустился в траву. Сощурился, когда выглянувшее из-за облака солнце резануло лучом по глазам.
— А история вышла совершенно дурацкая.
Никого я не спасал. Глупышка наслушалась легенд о великих подвигах и девах, наравне с мужчинами сражавшихся за родину. И когда мы вошли в город и начался бардак, натянула порты и вылезла в окно из комнаты, куда ее, младшенькую, заперли. Пока старшие братья готовились оборонять дом, если туда сунется кто из наших.
— Девчонка? — не поверил Эдгар.
— Говорю ж тебе, там другие женщины. И в их балладах и в самом деле нередки истории о том, как девушка надевает мужскую одежду и идет мстить за родителей или возлюбленного.
— Много навоевала?
Рамон рассмеялся:
— Коня напугала, зараза, своей рогаткой. Я сперва думал — мальчишка, велел было стащить штаны, да выпороть как следует. Потом чувствовал себя полным дураком."
"Когда безразличие, навалившееся после смерти брата и посвящения, миновало. Рамон обнаружил, что зол на весь мир. На господина… герцога, навязавшего оруженосцем балованного сынка. На самого оруженосца, который только о бабах и думает. На Бертовина, который то некстати лезет с советами, то не дозовешься, да еще каждый день заставляет заниматься с мечом, точно воспитанник по-прежнему мальчишка.
На проклятых язычников, не сдающих город несмотря на голод и болезни. Иной раз в помощь горожанам пускали по течению бревна с привязанной едой в кожаных мешках, но до цели она добиралась редко, чаще посылки вылавливали осаждавшие. Чуть ли не каждый день в сети, расставленные поперек течения попадались лазутчики.
