— В голосе Амикама послышалось разочарование.
— Ничего. — Лия дождалась, пока отец вернет птицу на перчатку, кивнула слуге. Тот спустил с привязи собаку.
— Быстро. — Заметил Рамон, когда над землей порхнула перепелка. — Пожалуй, сегодня и впрямь добрая охота будет."
"— Девушка звонко крикнула, поднимая руку, ястреб сорвался с перчатки, помчался за добычей. Эдгар не мог оторвать взгляд от птиц, несмотря на то, что зрелище казалось первобытно-жестоким. Как всегда ни к месту подумал, что теперь понимает, почему в старые времена монахам была запрещена охота под страхом строгой епитимьи — куда более строгой, чем та, что накладывалась за прелюбодеяние.
Невозможно, наблюдая за охотником и добычей, не пустить в сердце азарт, неподобающий тому, кто отрешился от мира.
Ястреб вцепился когтями в жертву, рухнул. Лия завизжала, спрыгнула с коня, помчавшись на звук колокольца.
— Наконец-то стала на себя похожа. — Усмехнулся рядом Рамон. — А то уж думал, подменили девчонку.
— Хочешь сказать, благонравные манеры тебе не по вкусу? — Нисим неслабо пихнул его локтем в бок.
— А сестренка так старалась вести себя прилично.
— Да ну тебя. — Показалось Эдгару или брат действительно смутился? — Благонравные девы скучны и предсказуемы до тошноты.
— Я ей передам.
— Только попробуй!
Тем временем Лия вернулась. Ярясь на двуногих, посмевших отобрать добычу, птица топорщила перья, когтила толстую кожу перчатки.
Рамон спешился рядом с девушкой.
— Подсадить?
— Не надо. Дальше по полю, пешком.
— Она отвела с глаз упавшую прядь. На лбу осталась кровавая полоса.
Словно подтверждая ее слова, на землю спустились и остальные, двинулись в поле вслед за собаками, выискивающими очередную перепелку. Рядом остались лишь слуги, придерживающие лошадей.
Рамон вытащил из седельной сумки кусок полотна, плеснул воды из фляги — вытереть испачканную ладошку. Девушка подняла лицо.
— Все равно еще десять раз перемажусь. — Вопреки словам она терпеливо ждала, пока Рамон отчищал кровь.
— Значит, десять раз вытрем.
Пока не засохла.
— Так и этак потом отмываться.
— Вот же бестолковая. В кои-то веки выдалась возможность поухаживать — и не дают.
Она рассмеялась.
— Решил маменькой заделаться?
— Да что вы, сговорились что ли? — Рамон в сердцах отвернулся. Заткнул за пояс сложенную в несколько раз ткань. — Сперва Эдгар, теперь ты.
— Не сердись. — Девушка коснулась его локтя. — Пойдем остальных догонять. Нисим вон еще одну взял.
— Не сержусь.
