Эдгар честно пытался сосчитать, сколько же перепелок добыли охотники. Именно потому, что Рамон предупредил — можно даже и не пытаться, все равно ошибешься. Но должен же брат хоть раз оказаться неправ. Тем более, что сложного в том, чтобы удержать в памяти число, а потом увеличить его на единицу? И вроде бы получалось, жаль только, что проверить себя можно будет только в конце.
Он понял, насколько устал, лишь когда Амикам посмотрел на солнце и сказал, что на сегодня хватит, вот сейчас по последней, для ястребов, те честно заслужили.
Когда схлынул азарт и оказалось, что кони маячат силуэтами где-то на горизонте. И вроде бы ничего особенного не делал. Ну, ходил по полю. Кричал и улюлюкал вместе со всеми. Эдгар считал себя крепким и выносливым — по крайней мере, для книжника. Но если ему тяжело, то каково женщинам?
Но к его удивлению, никто не жаловался. Разве что охотничья сумка Лии перекочевала на плечо к Рамону, а сама девушка казалась притихшей по сравнению с утренним. А так — шла себе рядом с мужчинами, негромко разговаривая.
Эдгар прислушался, убедился, что не понимает, в который раз пожалел о том, что не знает языка. Как и полагается вежливым хозяевам, общие разговоры вели на языке гостей, но когда компания разбилась на группы, все стали говорить как удобней — и Эдгар почувствовал себя брошенным. Впрочем, вскоре они добрались до лагеря и к хозяевам вернулась вежливость. Охотники расселись в круг на срубленных бревнах — Эдгара скрутило от такого расточительства, он слишком хорошо помнил, сколько стоят дрова в столице.
— Считаем? — сказал Амикам, вынимая из мешка птичку.
Эдгар припомнил, сколько у него получилось, и приготовился торжествовать.
Он ошибся на полдюжины.
До настоящей летней жары было еще далеко, но солнце уже припекало. Пока прислуга возилась, ощипывая и насаживая на вертел добычу, господа коротали время за вином и разговорами. Отказываться от вина не годилось, оставалось лишь тоскливо предвкушать, когда хмель подействует.
Эдгар отчаянно завидовал людям, способным пить и не пьянеть — сам он хмелел едва ли не с одного глотка. Хорошо хоть, не становился буен подобно некоторым, а просто сами собой закрывались глаза. Велика радость сидеть, подпирая падающую голову и изо всех сил стараясь не заснуть прямо за столом. Или, как сейчас, прислонившись к столбу, удерживающему полог от солнца. Здесь тоже считали, что загар — удел простолюдинов, и избегали его всеми силами.
