Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

– Не сочти за труд пройти со мной, это недалеко.

В голове обоза находилась повозка, на которой везли горшок с головой изменника. Прошли несколько повозок, Алексей отбросил кусок кожи, прикрывавшей кузов повозки, ножом рассек кожу, закрывавшую горловину сосуда, запустил руку в вино, в котором хранилась голова, ухватил за волосы и вытащил голову Гарпала. Он слишком хорошо был известен царю, чтобы тот его не узнал. Александр осмотрел внимательно, даже слева и справа зашел, дабы исключить ошибку.

– А живьем нельзя было привезти?

– Прости, о Великий! У меня всего лох, полтысячи воинов.

– Хорошо, я доволен. Позовите Харета, пусть примет казну.

Ждать не пришлось. Почти в ту же секунду Харет появился из-за колонн портика. Хорошая черта для царедворца – быть рядом, когда потребен царю.

– Я тут, властитель.

А с другой стороны обоза уже и Перикл появился с глиняными табличками в руках.

– Принимай по счету!

Повернулся Александр к Алексею:

– Что казну вернул и вора наказал – хвалю. Не в первый раз важные услуги мне оказываешь. Говоришь, двойная фила у Фиброна? Как же ты его победил?

– Мне бы не хотелось при посторонних ушах.

Рядом стояли телохранители Александра, возничий, Харет и Перикл. Народу больше десятка.

– Тогда идем в мои покои. Меня разбирает любопытство.

Уже во дворце, когда Александр занял трон, кивнул:

– Я весь обратился в слух.

– Силой одолеть лохом двойную филу невозможно, о Великий. Ты как полководец это прекрасно понимаешь. Пришлось приложить усилия и деньги, пока разузнал, где находится семья Фиброна. Поступок не воинский, но выбора у меня не было, я взял семью заложниками и тогда смело пошел на переговоры с Фиброном. Он оказался любящим отцом и предпочел живую и здоровую семью казнокраду. Правда, при Гарпале были личные телохранители, пришлось поработать мечом. Гарпал пытался бежать, как трусливый шакал.

Алексей приврал, но бояться было нечего. Фиброн наемников распустил, платить было некому, и наверняка сам с семьей покинул Грецию. Теперь он опасался гнева Александра. А Гарпал уже никому ничего не расскажет. Впрочем, жить Александру осталось недолго. Алексей точно знал, что царь умрет в этом году, но дату не помнил.