Бахрам хорошо знал шотландца Тома, человека старой закваски — хозяйственного, благопристойного, неприхотливого; они прекрасно ладили и одно время были партнерами, успешно соперничая с мощным объединением Джардина-Мэтисона. Но лет девять-десять назад Тома стало подводить здоровье, и он вернулся в Британию, оставив дело в руках младшего брата, своей полной противоположности. Ланселот Дент, бойкий на язык и откровенно тщеславный, злобился на конкурентов и презирал тех, кого считал менее себя одаренными. У него было мало друзей и легион врагов, но даже злейшие из них не могли отрицать, что он — блестящий и дальновидный предприниматель.
Все признавали, что под его руководством «Дент и компания» в доходах превзошла «Джардин-Мэтисон». Несмотря на коммерческий успех, он не пользовался авторитетом в Городе чужаков, ибо, в отличие от Джардина, честолюбивого, но обаятельного, Ланселот в отношениях с людьми был неуклюж и резок. Разумеется, он не прилагал усилий, чтоб подружиться с Бахрамом, а тот, в свою очередь, держался от него подальше, поскольку у него сложилось впечатление, что сей молодой человек считает его чудаковатым стариком с отжившими свой век понятиями.
— После отъезда его брата мы с Ланселотом не перебросились и парой слов, — сказал Бахрам.
— Но тогда ты еще не был членом Совета, верно? — рассмеялся Задиг. — Погоди, сам все увидишь. Скоро он начнет тебя обхаживать. И не он один.
— С чего ты взял?
— Англосаксы, под которыми я подразумеваю и американцев, сейчас не единодушны.
Они сбиты с толку, не понимают, что происходит. Джардин и иже с ним подталкивали британское правительство к демонстрации силы. Но есть и другое мнение: мол, все это временно и скоро торговля опием вернется на круги своя.
— Что вполне вероятно, правда? И раньше китайцы грозились пресечь сию торговлю. Месяц-другой колготятся, а потом снова тишь да гладь.
Задиг покачал головой:
— Только не в этот раз, Бахрам-бхай. Нынче китайцы, по-моему, настроены серьезно.
— Почему ты так решил?
— А ты оглядись вокруг.
По пути в Кантон ты видел хотя бы одного «резвого краба»? Их сожгли, но кое-кто подумал, что это просто жест устрашения и через пару месяцев лодки эти появятся вновь. Ан нет. Новые «крабы» опять сожгли. За последнее время арестованы сотни торговцев опием: одних бросили в тюрьму, других казнили. Теперь доставить опий на берег стало почти невозможно. Вон до чего дошло: купцы пытаются сами его переправить, спрятав в своих шлюпках и баркасах.
