А если кого поймают, вся вина на ласкарах.
— Но риск-то невелик, а? — сказал Бахрам. — Обычно китайцы не трогают шлюпки с иностранных кораблей.
— И это поменялось, Бахрам-бхай. Верно, китайцы всегда были чрезвычайно деликатны в отношениях с чужеземцами и, как никто другой, старались избежать конфликтов. Но вот в январе они задержали английскую шлюпку, в которой нашли опий — товар конфисковали, хозяина выслали из страны. И ты ведь знаешь, что вышло с визитом флотилии адмирала Мейтланда. В нарушение протокола, ни его, ни капитана Эллиотта, британского представителя, никто не встретил.
Никакого угодничества и прочего. Флотилия отбыла, добившись одного — разозлила китайцев. Теперь обе стороны пребывают в растерянности и гневе. Китайцы решили поставить заслон торговле опием, но расходятся в способах, как это сделать. А британцы не знают, чем ответить. — Задиг улыбнулся. — Вот почему я тебе не завидую, Бахрам-бхай.
— То есть?
— Именно в Совете развернутся баталии. И ты окажешься в самой их гуще. Возможно, ты-то и склонишь чашу весов.
Почти весь опий поступает из Индостана. Твое слово будет очень весомым.
Бахрам покачал головой.
— Ты взваливаешь на меня слишком тяжелую ношу, Задиг-бей. Я отвечаю только за себя и больше ни за кого. И уж, конечно, не за весь Индостан.
— А придется отвечать. И не только за Индостан, но за всех нас — не англичан, не американцев, не китайцев. Перед тобою встанет вопрос: что нас ждет? Как нам уберечь свое дело, случись война? Кто в ней победит, европейцы или китайцы? Мощь европейцев мы видели в деле, в Индии и Египте, где им не смогли противостоять.
Но мы с тобой понимаем, что Китай — это не Египет или Индия. Если сравнить китайский способ правления с нашими султанами, шахами и махараджами, станет ясно, что китайцы неизмеримо выше, ибо государственность — воистину их религия. И если они отразят натиск европейцев, что будет с нами? Как это скажется на наших с ними отношениях? В их глазах и мы станем ненадежны. Мы веками здесь вели торговлю, однако нас погонят в три шеи.
— Что-то ты, брат, расфилософствовался! — засмеялся Бахрам. — Наверное, это влияние твоего ремесла — сидишь, уставившись на часы, и гадаешь о будущем. Я не могу принимать решения на основе всяких «вдруг да кабы».
— Согласись, есть и другая сторона вопроса. — Задиг смотрел ему прямо в глаза. — Стоит ли торговать опием вообще? Раньше было не ясно, вправду ли китайцы против этого зелья. Но теперь все сомнения отпали."
"Нотка осуждения в его голосе задела Бахрама.
