Тревога его еще больше усилилась, когда все молчанием встретили слова капитана Эллиотта:
— Как я понимаю, возражений не последует?
Бахрам старался как можно реже говорить по-английски на публике, но сейчас не сдержал крик, рвавшийся из груди:
— Нет! Я протестую!
Капитан посуровел и удивленно вскинул бровь:
— Прошу прощенья?
— Сдаваться нельзя, капитан! Надо проявить твердость. Неужто не понимаете? Если сейчас уступить, он, этот комиссар, победит, не взявшись за оружие, не уронив ни единого волоса с наших голов.
Он победит одними этими… — Бахрам показал на листки в руках переводчика, — …писульками, как их там, указами, приказами, письмами…
Лицо капитана сморщилось в улыбке:
— Уверяю вас, мистер Модди, виктория комиссара будет недолгой. Как морской офицер, скажу вам: сражения выигрывают не письмоводители.
— Однако он одержал верх, не так ли? По крайней мере, в нынешней битве. — Бахрам не знал, как еще выразить свое отчаяние и чувство, что его предали. Глаза б не глядели на этого капитана! Только дурак мог надеяться, что тот найдет благоприятный выход из ситуации.
Развернувшись на стуле, Бернэм одарил Бахрама широкой улыбкой:
— Поймите, мистер Модди, победа комиссара, если она имеет место, иллюзорна. Нам вернут все, что мы отдадим, и даже сверх того. Наши инвесторы получат хорошую прибыль. Надо лишь подождать.
— В том-то и дело, — сказал Бахрам. — Сколько придется ждать?
Капитан Эллиотт потер подбородок.
— Года два. Может, три.
— Два-три года!
Бахрам подумал о сердитых письмах, скопившихся в конторе, и представил, как будет объясняться с инвесторами; перед глазами возникли злорадствующие шурины, осыпающие Ширинбай попреками: «Говорили тебе, он жулик, а ты позволила ему промотать твое наследство…»
— Наверняка ваши инвесторы подождут, мистер Модди, — не отставал Бернэм.
— В конце концов, это лишь вопрос недолгого времени.
Время!
Уже весь зал смотрел на Бахрама, и гордость не дала ему сказать, что вот времени-то у него нет совсем.
Двухлетняя задержка расчетов станет нарушением договора, и предательство капитана Эллиотта обернется крахом, банкротством и долговой тюрьмой.
Но здесь и сейчас об этом не скажешь. Бахрам выдавил улыбку:
— Да, конечно. Мои инвесторы подождут.
Торговцы кивнули и отвернулись. Избавившись от их взглядов, Бахрам попытался сидеть спокойно, однако это ему не удалось — руки-ноги ему не подчинялись. Подхватив полы ангаркхи, он тихонько выскользнул из зала.
