А в другой раз он обронил, что разбились триста с лишним ящиков. Если посчитать, все сходится.
Комптон покачал головой:
— Потеря большая — почти миллион таэлей серебром.
— Да ну? — опешил Нил. — Так много?
— Хай-бо, серьезный урон! — Комптон ткнул пальцем в листок: — Что скажете о других?
Нил обратил внимание на имя Бернэма, против которого стояла скромная тысяча, и радостно усмехнулся. Наконец-то появилась возможность хоть немного поквитаться за причиненное зло.
— Вот это число неверное, — сказал он.
— Откуда знаете?
— Счетовод Бернэма — мой приятель. Он говорил, что нынче его хозяин взял груза больше, чем сет Бахрам-джи.
— Вот как?
— Да. Сведения точные.
— Хорошо, я прослежу, чтобы они дошли до комиссара.
С каждым днем Бахрам спал все хуже. Слуги закрывали ставни наглухо, и все равно яркий свет с майдана исхитрялся проникнуть в спальню. По стенам и потолку бродили колеблющиеся тени патрулей, совершавших обход, а гулкое эхо команд, звучавших на площади, доносилось даже сквозь затворенные окна.
То и дело Бахрама будили звоны гонгов и кимвал, и он лежал без сна, таращась на призрачные тени и прислушиваясь к голосам. Порой чудились шаги в коридоре и шепот возле кровати, и тогда Бахрам еле сдерживался, чтобы не дернуть шнур вызывного звонка. Но Вико не пришел бы (он занимался доставкой груза со шхуны на склад, устроенный на берегу), а кроме него поговорить было не с кем.
Даже опийная настойка не помогала — от нее все звуки казались громче, а сны становились ярче.
Однажды после доброй порции настойки привиделся сон, в котором Чимей пришла в индийскую факторию. В прошлом она частенько грозилась это проделать — такое, говорила она, бывало сплошь и рядом: переодевшись в мужское платье и заплетя косицу, «цветочницы» тайком пробирались к чужеземцам, и все было шито-крыто.
Во сне это был самый обычный день, Бахрам собирался в клуб, и тут к нему вошел Вико:
— Патрон, вас спрашивает китаец, некий Ли Сынь-сан.
— Кто такой? Я его знаю?
— Не ведаю, патрон.
По-моему, раньше он не приходил. Но, говорит, дело важное.
— Ладно, проводи его в контору.
В тот час там уже никого не было — секретарь ушел в свою комнатушку, слуги закончили уборку. Бахрам сел в кресло. Вскоре дверь отворилась, впустив низенького худощавого человека в круглой шапочке и халате с отделкой.
Тусклый свет не позволял разглядеть лицо визитера, и потому Бахрам его не узнал.
— Здравствуйте, Ли Сынь-сан, — сказал, обозначив поклон.
