Возможно, просто увидели, что между молодоженами нет нежности или чего-то такого, электризующего воздух.
Иэн, всё еще утыкающийся в её плечо, снова хохотнул и медленно отстранился.
— Тебе больше идёт Зайка.
— Мне идёт Джемма, — отбила она.
— Не нравится Зайка? — он чуть нахмурился. — Я могу перестать.
— Я привыкла. Звучит мило, когда ты не плюёшься ядом.
Она сама не поняла, зачем это сказала. Но Иэн вдруг перестал тереть столешницу, отложил тряпку и развернулся спиной к залу. Привалившись к стойке, взял Джемму за руку и немного потянул.
Она по инерции сделала шаг и очутилась прямо напротив, а рука осталась в тёплом капкане. Джемма во все глаза уставилась на него.
— Прости меня, — Иэн серьезно заглянул в её лицо.
Бар за его спиной начал медленно таять. Джемма нервно улыбнулась, но губы отказались держать улыбку. Боже, он же не серьезно?
— Я же говорила, что не нужно, — пробормотала она. — Всё хорошо…
— …И всё-таки, — он опустил взгляд и начал пристально рассматривать её ладонь. — За весь свой характер извиняться не буду: какой есть.
Но наше общение могло быть совсем другим, и я отчасти виноват.
Он как-то бессознательно провёл пальцам по линии жизни, почти с нежностью погладил костяшки. Джемма завороженно проследила за жестом. Что он там говорил? Про прощение?
— Давай забудем, — выронила она, игнорируя растущий жар в груди. — Моя вина в этом тоже есть, поэтому… Всё нормально, мне нравится «Зайка».
Он виновато улыбнулся, поднял их сцепленные руки и поднёс к губам. На кожу лёг лёгкий тёплый поцелуй.
В животе взорвался фейерверк, и искры от него добрались даже до пальцев ног.
Нокаут.
— Можно еще пива? — резкий мужской голос разрушил момент.
Джемма вздрогнула, оторвала взгляд от своей руки и повернулась на звук. По ту сторону стойки стоял тот самый новый постоялец и выжидающе пялился ей в лицо. Иэн отреагировал первым.
— Я налью, — бросил он, развернулся и спрятал её за своей спиной.
Джемма скинула тапки с заячьими ушами, забросила голые ноги на кресло и поджала их под себя.
Перевернула очередную страницу «Корабля невест». Бумага зашуршала в тишине.
Ночь выдалась лунной. Впервые за несколько дней луну не затянуло тучами, и она отбрасывала тусклый свет на сад и в окна. Поленья в камине почти догорели, от них остались красные угли и несколько особо стойких головешек. Наверное, дуб. Он единственный такой стойкий во всей поленнице. Комната прогрелась до мягкого уютного тепла, а свет от одинокой напольной лампы создал на стенах странные тени.
