Ночью она просто потеряла голову, но утро вернуло мозг на место, и он был в шоке.
Жизнь её ничему не учит, это очевидно.
Они могли разойтись добрыми друзьями, когда заточение Иэна закончится. Могли же. Это был самый вероятный исход еще вчера. Но теперь… Красивый, обнаженный Иэн, спящий в её постели, поднял в душе давно спрятанную в дальний ящик горечь. Как с ним общаться, когда он проснётся, Джемма не представляла. Как себя вести?
Одеяло съехало ему до пояса, растрёпанные волосы закрыли лицо: так и хотелось запутаться в них пальцами, но она удержала себя на расстоянии фута от кровати.
Не накрыла голые плечи, чтобы не замёрзли, не поцеловала в заросшую щеку. Просто схватила одежду и на цыпочках вышла из спальни.
На пути в школу мысли кое-как собрались в кучу. Поездки по знакомому маршруту вообще имеет свойство успокаивать. Мия была еще сонной и неразговорчивой, так что Джемме хватило времени, чтобы прийти в себя и принять решение выставить ситуацию, как вполне обычную. Тем более для Ройса действительно ничего необычного не произошло, он холостяк, который периодически спит с девушками на определённых условиях.
Поэтому самым правильным показалось быть вежливой, дружелюбной и невидимой. Как это было все три недели.
Однажды Джемма уже попыталась навязать себя и свою дурацкую любовь. Никому это не нужно.
Хороший был план.
До первой же встречи.
— Мам, я хочу арахисовое масло.
Джемма встрепенулась и уставилась на руки. Она успела накромсать целую корзинку хлеба, кто это будет есть?
— Мам, можно? — детский голос стал настойчивее.
Она развернулась к двери. Мия застыла в проёме, ведущем в коридор, в глазах блеснуло любопытство. И как давно она там стоит?
— Ужин готов, никакого масла, — Джемма отложила нож и устало потёрла глаза. — Садись за стол.
— Ну ма-а-ам, — дочь закатила глаза.
— Ужин, потом масло. Это работает только так, ты же знаешь."
"Мия нервно цокнула, но всё-таки вошла в кухню и села за стол. Мгновенно подхватила брошенный там мобильник Джеммы, разблокировала и уставилась в экран.
Джемма сделала вид, что не заметила. Пререкаться с ней не возникло никакого желания. Весь день голова была тяжелой, будто из титана, мысли крутились, как в стиральной машине, а чувства подпрыгивали со дна до эйфории и снова опускались на дно. Поэтому на споры с ребенком сил не осталось.
Она вынула из шкафа две тарелки и принялась выкладывать на них пасту с курицей и овощами.
