Зачем отпираться? Она всё равно добилась бы своего, не сейчас, так минуту или две спустя. Когда Мии что-то нужно, её глаза умеют увеличиваться в размерах и отражать звёзды. Проще было согласиться сразу, тем более что он уже пару часов не ходил курить и пора было размять ноги. Из кабинета они вышли уже вдвоём: Иэн поигрывал ключами от джипа, а Апельсинка скромно улыбалась уголками губ.
Он смутно догадывался, что не отделается мороженым. Слишком тихо и послушно вёл себя маленький манипулятор рядом с ним. Ровно до того момента, когда они вошли в супермаркет, взяли тележку и докатились до отдела сладостей…
— А я всё равно думаю, что от одних орешков не будет никакого вреда, — Апельсинка отвернулась от стеллажей и серьезно заглянула ему в глаза.
— Нам ведь надо с чем-то смотреть «Планету сокровищ»!
Иэн иронично выгнул брови и снова заглянул в тележку. Попкорн, кукурузные чипсы, мармеладные мишки, маршмэллоу в форме сердечек, несколько батончиков, кола и пакет фисташек. Ну да. Пожевать под мультик абсолютно нечего.
Пустота.
— Я не буду злить твою маму, — он протянул ладонь к девчонке и пошевелил пальцами, призывая взять себя за руку.
Мия надулась.
— Она и так иногда на тебя злится, — она всё-таки вложила свою ладошку в его, слишком большую на фоне её тонких пальчиков.
Сама проницательность. Иэн хохотнул.
— Да, но в последнее время мы дружим, и я не хочу всё портить.
Апельсинка опустила голову и промолчала. Первый опыт отказа плясать под её дудку можно считать успешным. Оказалось, главное — вовремя съехать на её красивую мать, с которой хочется дружить.
«Дружить».
Иэн снова ухмыльнулся. Именно этим они и занимались два дня. Дружили. Изо всех сил. Она сводит его с ума. Сносит крышу, будто вернулся подростковый возраст и накрыл с новой силой. Пройти мимо неё и не дотронуться хоть пальцем — новый вид пытки.
Вчера в баре, когда Джемма проверяла запасы алкоголя и составляла список для поставщика, Иэн просто шел за кофе и… не дошел. Затормозил за барной стойкой. Усадил на неё Зайку, а она и не отказывалась, позволяя всё на свете.
По ночам она сама приходила к нему и оставалась до утра. Целовала, как сумасшедшая, прежде чем встать с кровати по будильнику, и только тогда убегала в новый день.
С неё будто слетели невидимые зажимы. Она больше не пряталась от него. Сложно сказать, что её держало, она так и не объяснила своё поведение. Но сейчас будто раскрылась навстречу, отбросила все комплексы вместе с тем коротким махровым полотенцем.
