Джемма разделила всё на «до» и «после», когда вошла в душ и разрешила на себя смотреть. Краснея, кусая губы и прикрывая руками две белые полосы на впалом животе. Трогательная, нежная Зайка. В один момент это взрослая мудрая женщина, в следующий — смешная девчонка, способная выдавать пошлые шутки, а потом пугливо прячущая в темноте комнаты несовершенства, которые оставила жизнь. Совершенно прекрасные несовершенства.
С ней очень хочется быть рядом. И «дружить». И делать всё, на что хватит фантазии.
Вряд ли пачка орешков сильно пошатнёт эту «дружбу».
Но тем не менее половину покупок придётся спрятать в машине. На всякий случай.
Они прошли по проходу, минули отдел сладостей и полки с макаронами. Вышли к консервам. Впереди замелькали кассы. Мия вдруг вырвала пальцы из слабого захвата и пружинящей походкой пошла вперед.
— Я займу очередь, — бросила она через плечо.
Деловая женщина уже в шесть. И Зайка еще будет говорить, что девчонка вся в отца? Её отец, несмотря на учёбу в Мюнхене, способен только спать со всем, что движется.
Вряд ли он создал в своей жизни что-то лучше, чем этот ребенок, в то время как Джемма еще до тридцати провернула несколько сложных финансовых схем и продолжает держать в тонких ручках целую кирпичную громадину. Она достойна восхищения. И рыжий тайфун явно в неё, пусть даже она и отрицает это.
Иэн катил тележку следом за девчонкой. Её рыжие кудри как обычно развевались за спиной, шапка торчала из кармана зеленой куртки. Мия успела проскакать «консервы» почти свернула в очередь к кассе, но вдруг затормозила: ей наперерез выскочила женщина.
Смутно знакомая женщина. Немолодая, самая обычная, неприметная, но Иэн на мгновение остановился и сдвинул брови. Она загородила Мии дорогу, присела на корточки и заглянула в детское лицо. Заулыбалась как-то слишком широко.
Эта улыбка дала под дых. Иэн вспомнил. Тело будто накрыла снежная лавина.
Дерьмо!
Он рывком бросился вперед по проходу, тележка загромыхала по кафелю, женщина о чём-то заговорила, продолжая улыбаться и шаря рукой в кармане.
Джемма его убьет. Надерет зад, дважды. Злоба начала подниматься от солнечного сплетения, выжигая сердце, лёгкие, подбираясь к горлу.
— Ты такая красотка! — донеслось, наконец, до слуха. — Держи, — женщина достала из кармана «Чупа-чупс» и протянула Мии. — Не бойся, он уже оплачен."
"Руки сильнее сжались на ручке тележки. Была бы она чуть слабее — уже переломилась бы к чертям. Иэн докатился до удивлённой Апельсинки.
