— Ты же не знаешь, чем Иэн занимался весь день, — голос прозвучал достаточно ровно. — Он мог успеть съесть целых две пиццы.
— Но зачем, если он ужинает с нами?
— Может быть ему просто захотелось пиццы?
И не хотелось встречаться с девочками Хант. Отличный трусливый план, выполненный на сто баллов. И можно было бы осудить Ройса за него, если бы у неё самой не возник такой же. Трусливый, детский, глупый. После школы они с Мией поехали к маме и долго пили там чай. Потом долго ходили по супермаркету и выбирали новые стаканы в бар.
Не выбрали, не купили, но полтора часа были успешно убиты. И только потом Джемма всё-таки повернула в сторону гостиницы.
Дом встретил напряженной тишиной. Она упала на плечи и придавила сразу же, как только за спиной закрылась входная дверь. Давно такого не было. Недели… три? Две? От такой тишины быстро отвыкаешь. Она настолько бьёт по нервам, что от неё хочется всеми силами избавиться и забыть как можно скорее. Это особый вид тишины появляется, когда в доме есть люди, которым вдруг стало больше нечего сказать друг другу.
Джемма сразу занялась оставшимися цветами и заставила Мию помогать. Та осторожно носила воду в маленькой чашечке и максимально медленно поливала каждый пересаженный куст. Время ужина настало незаметно.
И вот оказалось, что у Иэна тоже был план, как держаться на расстоянии.
Глупо, как же глупо! Почему двое взрослых людей не могут разойтись красиво? У них оставалась еще одна ночь — эта — и её можно было провести так, чтобы она запомнилось надолго.
Но иногда взрослые люди ведут себя хуже детей. В солнечном сплетении уже знакомо закололо и заныло, Джемма прижала ладонь к болезненной точке и глубоко вдохнула, пытаясь унять это чувство. Вечер еще не окончен. Нужно поужинать, уложить Мию спать и только потом можно скрутиться в кровати кольцом, поджимая под себя ноги и утыкаясь носом в подушку.
— И всё-таки он мог бы посидеть тут с нами, — снова заговорила Мия за спиной. — Может, позвать его на чай?
Джемма вздрогнула. Дождь снова забарабанил по стеклу, как это было днём, создавая в кухне некую замкнутость.
Будто в мире есть только эта кухня и в ней две одинокие, забытые всеми девчонки.
— Не трогай Иэна. У него много работы, — Джемма выложила готовые блинчики в тарелку, выключила плиту и обернулась. — И потом он наверняка захочет собрать вещи. Он ведь завтра уезжает.
Глаза дочери округлились.
— Как?! Уже?!"
"Наверное, стоило сказать это аккуратнее. Мозг напрочь отказывался работать уже полдня.
