Джемма взяла две тарелки и подошла к столу, села напротив Мии, протянула руку и коснулась детского плечика.
— Я ведь говорила, что он здесь ненадолго, помнишь?
— Но нам же так весело всем вместе! — Мия нервно дёрнулась, сбрасывая с себя руку. Её ошарашенный взгляд ударил в самое сердце. Конечно, она забыла. Иначе и быть не могло. Джемма подавила вздох. И желание по-детски поддакнуть.
— Солнышко, — она поймала руку дочери и сжала её пальчики. — У Иэна есть свой дом, здесь он был как будто на каникулах, понимаешь? Теперь ему нужно ехать…
— Ты говорила, что этот дом и его тоже!
— Но он не хочет здесь жить.
А мы с тобой не хотим его заставлять.
— Хотим!
— Мия… — тяжёлый вздох всё-таки вырвался из лёгких.
Не удержалась. Как возражать, когда возразить нечего? Она просто подтолкнула вперед банку с брусничным джемом и молча начала разламывать блинчик. Несколько секунд Мия сверлила её взглядом. Тяжелым, бескомпромиссным, заставляющим сморщиться, только чтобы стать незаметной.
Она ведь знала, что будет тяжело.
Знала! Почему не привязала Мию к кровати, чтобы девочка не сближалась с Иэном? И почему не привязала себя? Стоило начать с себя. Не нужно было проявлять дружелюбие, не нужно было показывать симпатию, усаживать его на третий свободный стул за столом. Сейчас этот стул зиял пустотой. Опять. Эта пустота будто излучала холод, притягивала взгляд и заставляла задерживать дыхание.
Так стоит ли винить дочь в том, что она права?
Сгустившаяся над столом тишина тяжестью легла на плечи.
Мия всё-таки опустила взгляд в тарелку и взял ась за вилку. Теперь уже молча. Размазала джем по блинчикам, скрутила их в трубочки, поднялась и, прихватив ужин с собой, вышла из кухни к «чёрной лестнице». Разрешения не спросила. Пятки застучали на лестнице, затем наверху хлопнула дверь детской.
Джемма дождалась хлопка. Только потом сгорбилась над столом, уронила руки на колени и надолго уставилась на них невидящим взглядом.
Всё пройдёт. У детей короткая память, через пару месяцев Мия будет вспоминать Иэна Ройса, как мутную фигуру далеко на горизонте.
Жаль, у взрослых с памятью всё нормально. Синие глаза останутся в воспоминаниях навсегда, как и длинные пальцы, плавно скользящие по коже, очерчивая рёбра. Как и хриплый, рычащий голос, пробирающий до мурашек.
Глава 37
Иэн рухнул в кресло для посетителей, подпер кулаком щеку. Бросил взгляд на пустой широкий стол перед собой. От такого ракурса он успел отвыкнуть.
