Быстро захлопнул дверь, привалился к ней спиной. Закрыл глаза.
И ведь ему должно быть глубоко плевать на то, кто с кем спит. Или собирается спать. Но почему-то эта ситуация вытягивала на поверхность всю пассивную агрессию, которая копилась в душе годами. Нужно уйти в работу. Настолько, чтобы падать лицом в экран, пускать на него слюни, а утром просыпаться, вытирать стекло и продолжать работать.
Вот только работать, сидя в кровати, невозможно. Нужен стол.
Иэн глубоко вдохнул, шумно протяжно выдохнул.
Рванул вверх руки и растер лицо ладонями. Открыл глаза. И уперся взглядом прямо в пустой широкий стол с ортопедическим креслом за ним.
Вот же… Нахрен!
По спине прошёл холодок. Горло на секунду сдавило стальным зажимом, не впуская и не выпуская воздух из лёгких. На виске ощутимо забился пульс. Кабинет. Это кабинет Престона. Дверь, в которую он ввалился, привела сюда. Тёмный ковёр на полу, обои с папоротником, книжные шкафы, окно с видом на мокрый, чахлый в это время года сад.
И стол.
В глазах начало темнеть.
Иэн рванул руку вверх и сильно потёр горло: воздух быстрым потоком ворвался в лёгкие, заставляя их раскрыться. Вот так… Дышать надо, дышать. Это главное. И бежать отсюда тоже надо. В прошлый раз сюда пришлось вернуться за ключами, но он тут же сбежал, а больше появляться в этой комнате не было нужды. И пусть дальше не будет.
Никогда.
Он развернулся на пятках, положил руки на дверную ручку, но тут же замер.
Каждый позвонок заныл, напоминая о последних часах, проведенных в позе канцелярской скрепки. Нужно включить здравый смысл. Срочно. Здравый смысл. Иэн снова медленно развернулся, снова привалился к дверному полотну и обвёл пространство взглядом. Затравленным, наверное.
Тридцать лет, а инстинкты и подсознание спустили их до тринадцати по щелчку пальцев. Это комната, только комната, ничего больше. Она теряет всю свою тёмную силу без хозяина, а хозяин не вернётся.
Пора бы уже это уяснить. Уложить в мозгу на какую-то особую полку. Сколько времени для этого должно пройти?
Он оттолкнулся от двери, осторожно шагнул на ковёр и неслышно приблизился к массивному столу. Ладонь почти машинально легла на столешницу. Прохладная лакировка остудила подушечки пальцев…
…«Тебе руки оборвать?! Какого чёрта ты сделал?!» — знакомый окрик пронёсся в голове.
