Перед глазами, как настоящий, с громким шлепком упал на стол журнал регистрации постояльцев, на серой монотонной обложке которого появился карандашный набросок Западного Пирса и маяка на нём…
Иэн отдёрнул руку и сжал ладонь в кулак. Окинул взглядом деревянную поверхность. Тело свело судорогой.
Никакого журнала, естественно. Призраки. Того журнала уже, наверное, и не существует, как и других кусков бумаги, до которых добирались испачканные грифелем пальцы. Блокноты, обои в комнатах, журналы, стикеры для записей. Правда, обои Иэн быстро перерос.
Хватило нескольких порок. А вот остальная бумага шла в расход несмотря на свежие прутики лозы.
Сила искусства, мать её."
"Иэн поднял левую руку, вытянул к свету. Всмотрелся в тонкую белую полосу, идущую от костяшки указательного пальца до запястья. Губы изломила кривая ухмылка. А ведь он левша… Взгляд вырвал знакомый предмет сквозь расставленные пальцы. Рука безвольно упала. На стеллаже рядом со стопкой книг и старыми песочными часами стояла банка. Стеклянная.
От шоколадной пасты. С серо-бурым песком внутри.
Горло снова на секунду сдавило, но в этот раз отпустило само.
Ах, вот как… Иэн отошел от стола, тихо приблизился к стеллажу и остановился. Банка оказалась ровно на уровне глаз. Он сунул руки в карманы и всмотрелся в однородную тёмную пыль.
— Теперь понятно, кто подбрасывает мне флэшбэки, — выронил он в пустоту.
Может, в доме правда поселился новый призрак? В детстве он думал, что занавески колышет умершая вскоре после родов мать. Сейчас же перед глазами возникают самые настоящие глюки.
Иэн хмыкнул, попятился назад, пока снова не уперся в стол, и присел на крышку.
— Как тебе там? Не тесно? — он сцепил руки в замок.
Ответа, естественно, не последовало. Идиотизм. Общаться с банкой праха в жизни еще не доводилось. Кажется, крыша всё-таки начала отъезжать.
— Плохие новости, Престон, — Иэн бездумно обвёл взглядом весь стеллаж и снова вернулся к банке. — Мне понравился твой стол, так что тебе придётся подвинуться.
Отличный способ изгнать призраков — вытеснить их.
Боль в спине или работа в нелюбимой с детства комнате? Тринадцатилетка глубоко в душе захотел заорать и выскочить за дверь. Но позвоночник тридцатилетнего человека напомнил о себе ноющей болью в лопатках. Выбор очевиден. Иэн оттолкнулся от крышки стола, подошел к окну и открыл его на проветривание. В комнату потянулась свежесть моря. Он резко развернулся, стремительно пролетел через помещение и вышел в коридор, оставив дверь открытой.
