Шорты мне ничем не помогут, разве что нарвать из них полоски, свить веревку и удавиться. Куртка… Плотная темно-голубая ткань, мягкая подкладка, какие-то эмблемы с незнакомыми символами и знаками чужого языка. Застегивается на пуговицы, а еще есть крошечные кусочки металла, тянущиеся под пуговицами, по полам. Тоже застежка? Очень похоже, вот только как ее застегнуть… Видимо, это форма. Тоже бесполезна… стоп. Я покрутил в пальцах кончик шнурка, пропущенного по низу куртки. Слева и справа шнурок выходил из маленьких металлических колечек.
Ага, это чтобы затянуть ее на поясе. А ведь полезно!
Я продолжил бродить по камере, разминая пальцами узелок на шнуре. Потом развязал его и стал осторожно вытягивать с другой стороны куртки. Это заняло минут десять – куртка начинала топорщиться, приходилось ее оправлять, стараясь делать все как можно неприметнее для возможного наблюдателя. Наконец мои усилия увенчались успехом. Шнурок выскользнул, и в кулаке, куда я его прятал, оказался почти метровый отрезок прочной веревочки.
Очень славная удавка.
Я не сомневался, что могу справиться с алари голыми руками. Судя по следам на моем теле, я уже выдерживал такой бой и нанес мохнатым немалый урон. Не зря же они так перестраховываются.
Теперь остается люк.
Самому мне его не открыть. Значит, придется просить об услуге самих алари. Тот, первый, с черной шерстью, сказал что-то о «периоде отдыха». Возможно, по этому поводу охрана уменьшена? Может быть, меня контролирует только одно существо?
Вступив на зыбкую почву предположений, я сразу утратил уверенность.
Если я и впрямь кажусь им настолько опасным, то охранников должно быть несколько. Но ведь был еще и бой в космосе? «Разрушения». Часть существ может заниматься ремонтом корабля… А сколько всего их может быть на корабле? Двое, шестеро, десять, сто?
Моя решимость таяла с каждой секундой. И я перестал колебаться.
– Мне надо удалить отходы! – сказал я в потолок. – Горшок тащите!
К моим потребностям они относятся довольно внимательно. В прошлые разы серый алари появлялся быстро, я успевал досчитать лишь до двадцати.
Десять… двенадцать… восемнадцать… двадцать…"
"Они оказались чрезмерно пунктуальны.
Люк открылся, и алари с ночным горшком в руках вступил в камеру. В следующее мгновение я повалил его на пол и захлестнул удавку на шее. Судно с грохотом упало на пол.
– Кто контролирует камеру? – крикнул я, на миг затягивая шнурок. Одну ногу я держал в проеме люка – на всякий случай, чтобы ему не вздумалось закрыться.
