– Пойдём, – протянула к ней руку, и мы вдвоём направились к слегка приоткрытой двери.
Тихо выглянув наружу, осмотрела совершенно пустой коридор. Когда меня вели в эту комнату, заметила, что эта часть здания как-то странно пустовала, будто здесь умышленно держали особо дорогой товар.
– Никого, Пайп, – повернулась я к подруге по несчастью, – поспешим!
Двигались, держась тени, слабоосвещённый коридор пугал своей безжизненностью и хрустальной тишиной, но чем дальше мы продвигались, тем громче становились звуки: чьи-то голоса, приглушённый смех, даже что-то похожее на сладострастные стоны, скорее всего, это они и были.
Около очередного поворота притормозили. Я выглянула из-за угла и замерла в нерешительности: поворот направо и такой же рукав налево.
– Меня привели оттуда, – одними губами прошептала я, показав ладонью направление.
– Там много жилых комнат, постоянно ходят люди. Предлагаю пойти налево. Ты как считаешь? У нас слишком приметные наряды, чтобы незамеченными прошмыгнуть мимо работников борделя.
В огромных глазах напарницы плескался ничем не прикрытый страх, но девушка всё равно кивнула, давая понять, что смысл моих слов ей предельно ясен.
И свернули налево. С каждым шагом голоса и смех становились всё тише, и я выдохнула с облегчением, кажется, я не ошиблась.
За очередным поворотом упёрлись в узкую дверь. Быстро переглянувшись с Пайпер, положила ладонь на холодную ручку и осторожно на неё нажала. Створка, едва слышно скрипнув, медленно распахнулась, и я опасливо заглянула внутрь… чтобы встретиться глазами с незнакомым мужчиной и женщиной, сидящей сверху него.
Оба были обнажены, и занимались тем самым, для чего это место и было создано – развратом.
– Упсик, – пробормотала я, – прошу простить, мы, кажется, не туда забрели, – и быстро дёрнула дверь на себя, стремясь воздвигнуть между нами и обнажённой парой хоть какое-то препятствие.
