Джек Ричер, или Дело

Я открыл ее, вошел в номер, зажег свет и сразу почувствовав холодный застоявшийся воздух, а увидев на всем слой застарелой пыли, понял, что комната долгое время пребывала нежилой. Номер представлял собой комнату со множеством углов и высоким потолком; такое архитектурное решение могло бы показаться удачным, если бы в какой-то из периодов последнего десятилетия в один из углов комнаты не затолкали ванную. Окно представляло собой двойную застекленную дверь, ведущую на балкон; я обратил на него внимание, когда рассматривал дом с фасада.

Меблировка номера состояла из кровати, стула и туалетного столика; на полу лежал истертый ногами постояльцев и многократными выбиваниями персидский ковер.

Я опустил на окно занавеску и распаковал свои пожитки, которые состояли только из сборной зубной щетки. Я поставил ее в стакан, который нашел на полочке в ванной. Зубной пасты у меня не было, но я всегда считал ее всего лишь приятным на вкус смазочным материалом.

Один знакомый армейский дантист клятвенно заверял меня, что механическое воздействие щетины — это единственное, что требуется зубам для поддержания их в здоровом состоянии. А для свежести дыхания у меня была жевательная резинка. Все мои зубы до сих пор были на месте, кроме одного нижнего, выбитого удачным ударом во время уличной драки в Кливленде, штат Огайо.

На часах в изголовье кровати было почти двадцать минут двенадцатого. Я присел на кровать, решив немного отдохнуть и подумать.

Я чувствовал себя немного усталым, потому что встал рано, однако сил у меня оставалось еще достаточно. Надо было делать дела, а для этого у меня было весьма ограниченное время, поэтому, подождав, пока, по моим расчетам, все прочие люди, живущие в отеле, отойдут ко сну, я снова вышел в коридор. Свет из-под двери Деверо уже не пробивался. Я неслышными шагами прокрался в вестибюль. За столом администратора по-прежнему никого не было. Я вышел на улицу и, повернув налево, направился туда, где еще не успел побывать.

Настолько тщательно, насколько позволял тусклый лунный свет, я рассматривал Мейн-стрит на всем ее протяжении. Прямая, как указка, она шла примерно ярдов на двести в южном направлении, потом, немного сузившись и изогнувшись, превращалась в жилую зону со скромного вида и расположенными как попало домами, стоящими посреди дворов разной величины.