Джек Ричер, или Дело

— Итак, с чем ты ко мне пожаловал? — спросил он.

Я ничего не ответил. Мне и сказать-то было нечего. Я не ожидал, что дело зайдет так далеко.

— Хорошие новости, я надеюсь, — не отставал он.

— Никаких новостей, — ответил я.

— А ты говорил мне, что у тебя есть имя. Это же написано и в твоем сообщении.

— Тогда о чем разговор? Зачем ты просил меня о встрече?

Я на секунду замолчал.

— Это был один из кратчайших путей, — сказал я.

— Я прикрывался тем, что у меня есть имя. Мне было интересно, кто сможет появиться из-под камня и заткнуть мне глотку.

— И никто не появился?

— Пока нет. Но десять минут назад я думал, что это совсем другая история. В вестибюле были четверо ничем не занятых парней. В униформе ОСМО. Они пошли за мною следом. Я думал, что это опергруппа с заданием арестовать меня.

— И долго они шли за тобой?

— Вокруг кольца Е до кольца D. А потом на лестницах я ушел от них.

Фрейзер снова улыбнулся.

— Ты параноик, — сказал он. — Ты не ушел от них. Я же сказал тебе, что в двенадцать часов пересменок.

Они просто, как и все остальные, вошли в метро. Обычно они треплются минуту или две, а потом идут в свою дежурку на кольце В. Они и не думали следить за тобой.

— Здесь повсюду шастают группы таких парней, — продолжал он. — И даже множество разных групп. У нас страшно раздутые штаты. Необходимо что-то предпринять. Скажу больше: это просто неизбежно. Я каждый день слышу такие разговоры в Конгрессе. И мы ничего не можем сделать. Мы должны постоянно помнить об этом. А такие люди, как ты, — в особенности.

— Как я? — переспросил я.

— Среди личного состава слишком много майоров. Наверняка слишком много.

— Полковников тоже много, — съязвил я.

— Полковников-то все же меньше, чем майоров.

— А я был в твоем списке тех, кто мог вылезти из-под камня? — спросил Фрейзер.

— Так я в нем был? — снова спросил он.

— Хороший ответ. Пожелай я заменить тебя кем-то, я велел бы убить тебя прямо там, в Миссисипи. А может быть, и приехал бы, чтобы самому заняться этим.

Я ничего не ответил.

Он посмотрел на меня, и почти сразу его лицо начало растягиваться в улыбке; эта улыбка перешла в смех, который он изо всех сил старался подавить, но так и не смог. Его смех походил на лай, на чихание, и он должен был, откинув голову назад, смотреть в потолок.

Его взгляд снова впился в меня. Он все еще улыбался.

— Извини, — произнес Фрейзер. — У меня все время вертится в голове эта избитая фраза. Ты знаешь, как говорят эти парни? «Его можно даже не арестовывать».