Джек Ричер, или Дело

— Я не знаю, как опознавать журналистов по внешнему виду. Может быть, этому искусству обучают в пехоте, но не в военной полиции.

— Он идентифицирован?

— Пока до этого не дошло. Сейчас им занимается врач.

— Вокруг Келхэма нет никакой запретной зоны, — сказал Фрейзер. — Это было бы радикальным изменением всей политики.

— И к тому же противозаконным делом.

— Согласен. И вдобавок глупым. И контрпродуктивным. Такого не может быть. И никогда не было.

— Кажется, Корпус морской пехоты однажды предпринял подобное.

— В течение последних двадцати лет.

— Ну, морпехи… они горазды на подобные дела.

— Вы должны это проверить.

— Как? Ты что, думаешь, они занесут это в свои официальные отчеты?

— Используйте обходной путь. Сделайте вид, что ищете офицера, может, даже в чине полковника, забалдевшего накануне вечером, и больше ничего не объясняйте.

Закончив разговор с Фрейзером и съев гамбургер с кофе, я решил сделать то, что мне приказал сделать Гарбер в нашем утреннем разговоре, то есть вернуться туда, где были разбросаны обломки машины, и уничтожить пластинку с номерным знаком.

Я зашагал на восток по келхэмской дороге, а затем — на север по железнодорожным шпалам. Прошел мимо старой водокачки. Ее слоновий хобот был сделан из какой-то особой прорезиненной парусины, прохудившейся от времени и покрывшейся пятнами. Хобот слегка раскачивался под мягким южным бризом. Я прошел по шпалам примерно ярдов пятьдесят, потом сошел с полотна и направился туда, где в прошлый раз видел наполовину вкопанный в землю бампер.

Его нигде не было видно. Бампер откопали и унесли. Дырка, которую оставил его острый угол, была засыпана землей, которую сначала затоптали подошвами ботинок, а затем утрамбовали тыльными поверхностями лопат.

Отпечатки были совсем не те, что оставляет армейская обувь, зато лопаты, судя по следам, оставленным их тыльными сторонами, могли быть саперными лопатками, которыми пользуются военные. Но быть уверенным в том, что мое заключение достоверно, я не мог. Ничего нельзя утверждать, но ничего нельзя и исключать.

Я пошел дальше по поляне, усеянной обломками. Порядок, который я видел накануне, исчез. Все было вытащено наружу, осмотрено, перевернуто, проверено со всех сторон и, по всей вероятности, описано. Возможно, тысячу отдельных фрагментов машины переместили с одного места на другое. Без сомнения, любая, даже самая малая деталь, как минимум десять раз подвергалась подробному осмотру. Широкая поляна. Серьезная задача. Огромная работа.