Джек Ричер, или Враг

После этого Маршалл забрал конверт и портфель и бросил их в багажник. Остальное мы знаем. Маршалл с самого начала решил, как он поступит, а потому заранее подготовился к тому, чтобы оставить ложные улики. Потом он поехал в сторону базы, а по дороге выбросил ломик. Припарковал машину на прежнем месте и снова забрался в багажник. Вассель и Кумер вышли из клуба, сели в машину и уехали.

– Они ехали и ехали. Все трое были возбуждены. Но Вассель и Кумер уже знали, что сделал их любимчик с миссис Крамер.

Их охватили тревога и страх. Им никак не удавалось найти подходящее место, чтобы остановиться и выпустить сообщника из багажника. Вдруг он весь в крови?

Первое безопасное место они обнаружили только после того, как целый час ехали от базы на север. Ты помнишь стоянку для отдыха? Они припарковались как можно дальше от остальных машин, Маршалл выбрался из багажника и отдал им портфель. И они возобновили свое путешествие. Они потратили шестьдесят секунд на изучение портфеля, а потом выбросили его в окно, проехав милю.

Саммер молчала. Она размышляла. Я видел, как дрожат ее веки.

– Но все это лишь теория, – наконец сказала она.

– Ты можешь как-то иначе объяснить все, что нам известно?

Она надолго задумалась. Потом покачала головой и спросила:

– А как насчет Брубейкера?

В этот момент объявили посадку на наш рейс. Мы взяли сумки и встали в очередь. Снаружи все еще было темно. Я принялся считать остальных пассажиров. У меня оставалась надежда, что в самолете окажутся свободные места и можно будет рассчитывать на дополнительный завтрак.

Но нет. Похоже, почти все места будут заняты. Очевидно, в январе Лос-Анджелес выглядел особенно привлекательным для обитателей Вашингтона. Вероятно, люди охотно назначают в это время года встречи на Западном побережье.

– Так как же насчет Брубейкера? – вновь спросила Саммер.

Мы двинулись по проходу и нашли наши места. Одно из них оказалось у окна. У прохода уже сидела монахиня.

Она была старой. Оставалось надеяться, что она не обладает острым слухом. Мне совсем не хотелось, чтобы наш разговор кто-то услышал. Она встала, чтобы нас пропустить. Я устроился у окна, а Саммер – рядом с монахиней. Мы пристегнули ремни. Немного помолчали. Я смотрел в иллюминатор. Самолет медленно покатил по полю на взлетную полосу и через две минуты уже находился в воздухе.

– С Брубейкером у меня нет полной ясности, – сказал я.